Поэзия Серебряного века (Сборник)

* * *
 
 
Долгим взглядом твоим истомленная,
 
И сама научилась томить.
 
Из ребра твоего сотворенная,
 
Как могу я тебя не любить?
 
 
 
Быть твоею сестрою отрадною
 
Мне завещано древней судьбой,
 
А я стала лукавой и жадною
 
И сладчайшей твоею рабой.
 
 
 
Но когда замираю, смиренная,
 
На груди твоей снега белей,
 
Как ликует твое умудренное
 
Сердце – солнце отчизны моей!
 
 
25 сентября 1921
 
* * *
 
 
Кое-как удалось разлучиться
 
И постылый огонь потушить.
 
Враг мой вечный, пора научиться
 
Вам кого-нибудь вправду любить.
 
 
 
Я-то вольная. Все мне забава, —
 
Ночью Муза слетит утешать,
 
А наутро притащится слава
 
Погремушкой над ухом трещать.
 
 
 
Обо мне и молиться не стоит
 
И, уйдя, оглянуться назад…
 
Черный ветер меня успокоит,
 
Веселит золотой листопад.
 
 
 
Как подарок, приму я разлуку
 
И забвение, как благодать.
 
Но, скажи мне, на крестную муку
 
Ты другую посмеешь послать?
 
 
29 августа 1921
 
* * *
 
 
Я гибель накликала милым,
 
И гибли один за другим.
 
О, горе мне! Эти могилы
 
Предсказаны словом моим.
 
Как вороны кружатся, чуя
 
Горячую свежую кровь,
 
Так дикие песни, ликуя,
 
Моя насылала любовь.
 
 
 
С тобою мне сладко и знойно,
 
Ты близок, как сердце в груди.
 
Дай руки мне, слушай спокойно.
 
Тебя заклинаю: уйди.
 
И пусть не узнаю я, где ты.
 
О Муза, его не зови,
 
Да будет живым, не воспетым
 
Моей не узнавший любви.
 
 
Октябрь 1921
 
* * *
 
 
Не с теми я, кто бросил землю
 
На растерзание врагам.
 
Их грубой лести я не внемлю,
 
Им песен я своих не дам.
 
 
 
Но вечно жалок мне изгнанник,
 
Как заключенный, как больной.
 
Темна твоя дорога, странник,
 
Полынью пахнет хлеб чужой.
 
 
 
А здесь, в глухом чаду пожара
 
Остаток юности губя,
 
Мы ни единого удара
 
Не отклонили от себя.
 
 
 
И знаем, что в оценке поздней
 
Оправдан будет каждый час;
 
Но в мире нет людей бесслезней,
 
Надменнее и проще нас.
 
 
Июль 1922
 
* * *
 
 
Небывалая осень построила купол высокий,
 
Был приказ облакам этот купол собой не темнить.
 
И дивилися люди: проходят сентябрьские сроки,
 
А куда подевались студеные, влажные дни?
 
Изумрудною стала вода замутненных каналов,
 
И крапива запахла, как розы, но только сильней.
 
Было душно от зорь, нестерпимых, бесовских и алых,
 
Их запомнили все мы до конца наших дней.
 
Было солнце таким, как вошедший в столицу мятежник,
 
И весенняя осень так жадно ласкалась к нему,
 
Что казалось – сейчас забелеет прозрачный подснежник…
 
Вот когда подошел ты, спокойный, к крыльцу моему.
 
 
Сентябрь 1922
 
Лотова жена
 
Жена же Лотова оглянулась позади его
 
и стала соляным столпом.
 
Книга Бытия
 
 
 
И праведник шел за посланником Бога,
 
Огромный и светлый, по черной горе.
 
Но громко жене говорила тревога:
 
Не поздно, ты можешь еще посмотреть
 
На красные башни родного Содома,
 
На площадь, где пела, на двор, где пряла,
 
На окна пустые высокого дома,
 
Где милому мужу детей родила.
 
Взглянула – и, скованы смертною болью,
 
Глаза ее больше смотреть не могли;
 
И сделалось тело прозрачною солью, [111]
 
И быстрые ноги к земле приросли.
 
 
 
Кто женщину эту оплакивать будет?
 
Не меньшей ли мнится она из утрат?
 
Лишь сердце мое никогда не забудет
 
Отдавшую жизнь за единственный взгляд.
 
 
21 февраля 1924
 
  
Осип Мандельштам
 
(1891–1938)
Осип Эмильевич Мандельштам – поэт, прозаик, эссеист; примыкал к акмеизму с первых шагов этого литературного течения. Для его поэзии характерны философская глубина, обостренный интерес к истории. Влюбленный в древнюю Элладу, поэт стремился обнаружить связь русской культуры с античностью. Мандельштам – блестящий мастер поэтического слова. Его стихи предельно кратки, насыщены историко-литературными ассоциациями, музыкально выразительны и ритмически разнообразны. Перу его принадлежат также несколько прозаических и литературно-критических книг.
После революции поэт постепенно вытеснялся из печати. Дальнейшая судьба его сложилась трагически: отсутствие работы, постоянные гонения, бесприютность, нищета… В 1934 г. Мандельштам был арестован и отправлен в ссылку (в Чердынь, затем в Воронеж). В 1938 г. арестован вторично и погиб в лагере под Владивостоком.
* * *
 
 
На бледно-голубой эмали,
 
Какая мыслима в апреле,
 
Березы ветви поднимали
 
И незаметно вечерели.
 
 
 
Узор отточенный и мелкий,
 
Застыла тоненькая сетка,
 
Как на фарфоровой тарелке
 
Рисунок, вычерченный метко, —
 
 
 
Когда его художник милый
 
Выводит на стеклянной тверди,
 
В сознании минутной силы,
 
В забвении печальной смерти.
 
 
1909