Поэзия Серебряного века (Сборник)

* * *
 
 
Одно влеченье: слышать гам,
 
чуть прерывающий застой,
 
бродя всю жизнь по хуторам
 
Григорием Сковородой. [108]
 
Не хаты и не антресоль
 
прельстят, а груша у межи,
 
где крупной зернью ляжет соль
 
на ломоть выпеченной ржи.
 
Сверчат кузнечики.
 
И высь —
 
сверкающая кисея.
 
Земля-праматерь!
 
Мы слились:
 
твое – мое, я – ты, ты – я.
 
Мешает ветер пятачки,
 
тень к древу пятится сама;
 
перекрестились ремешки,
 
и на плечах опять сума.
 
Опять долбит клюка тропу,
 
и сердце, что поет, журча, —
 
проклюнувшее скорлупу,
 
баюкаемое курча.
 
 
(1920)
 
  
Анна Ахматова
 
(1889–1966)
Лирика Анны Андреевны Ахматовой (настоящая фамилия Горенко) вошла в русскую поэзию свежей струей искреннего чувства. Четкость языка, уравновешенность поэтического тона, простые, но чрезвычайно выразительные образы, наполняют ее лирические стихи большим психологическим содержанием.
Поэзия Ахматовой обладает свойством, отличающим ее от других акмеистов: это интимность, самоуглубленность, погруженность в тайны души – женской, сложной и утонченной, способной одновременно и страдать и кокетливо любоваться своим страданием. Но эта интимность подкреплена четкостью и строгостью, не допускающей никакой “распахнутости”. Стиль поэтессы как бы сплавил в себе традиции классики и новейший опыт русской поэзии, а ощущение эпохи, сопереживание ее событий, поиски своего места в них сделали Ахматову по-настоящему большим национальным поэтом.
Сероглазый король
 
 
Слава тебе, безысходная боль!
 
Умер вчера сероглазый король.
 
 
 
Вечер осенний был душен и ал,
 
Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:
 
 
 
“Знаешь, с охоты его принесли,
 
Тело у старого дуба нашли.
 
 
 
Жаль королеву. Такой молодой!..
 
За ночь одну она стала седой”.
 
 
 
Трубку свою на камине нашел
 
И на работу ночную ушел.
 
 
 
Дочку мою я сейчас разбужу,
 
В серые глазки ее погляжу.
 
 
 
А за окном шелестят тополя:
 
“Нет на земле твоего короля…”
 
 
11 декабря 1910
 
* * *
 
 
Сжала руки под темной вуалью…
 
“Отчего ты сегодня бледна?”
 
– Оттого, что я терпкой печалью
 
Напоила его допьяна.
 
 
 
Как забуду? Он вышел, шатаясь,
 
Искривился мучительно рот…
 
Я сбежала, перил не касаясь,
 
Я бежала за ним до ворот.
 
 
 
Задыхаясь, я крикнула: “Шутка
 
Все, что было. Уйдешь, я умру”.
 
Улыбнулся спокойно и жутко
 
И сказал мне: “Не стой на ветру”.
 
 
8 января 1911
 
* * *
 
 
Сердце к сердцу не приковано,
 
Если хочешь – уходи.
 
Много счастья уготовано
 
Тем, кто волен на пути.
 
 
 
Я не плачу, я не жалуюсь,
 
Мне счастливой не бывать.
 
Не целуй меня, усталую, —
 
Смерть придет поцеловать.
 
 
 
Дни томлений острых прожиты
 
Вместе с белою зимой.
 
Отчего же, отчего же ты
 
Лучше, чем избранник мой?
 
 
Весна 1911
 
Песня последней встречи
 
 
Так беспомощно грудь холодела,
 
Но шаги мои были легки.
 
Я на правую руку надела
 
Перчатку с левой руки.
 
 
 
Показалось, что много ступеней,
 
А я знала – их только три!
 
Между кленов шепот осенний
 
Попросил: “Со мною умри!
 
 
 
Я обманут моей унылой,
 
Переменчивой, злой судьбой”.
 
Я ответила: “Милый, милый!
 
И я тоже. Умру с тобой…”
 
 
 
Это песня последней встречи.
 
Я взглянула на темный дом.
 
Только в спальне горели свечи
 
Равнодушно-желтым огнем.
 
 
29 сентября 1911
 
Музе
 
 
Муза-сестра заглянула в лицо,
 
Взгляд ее ясен и ярок.
 
И отняла золотое кольцо,
 
Первый весенний подарок.
 
 
 
Муза! ты видишь, как счастливы все —
 
Девушки, женщины, вдовы…
 
Лучше погибну на колесе,
 
Только не эти оковы.
 
 
 
Знаю: гадая, и мне обрывать
 
Нежный цветок маргаритку.
 
Должен на этой земле испытать
 
Каждый любовную пытку.
 
 
 
Жгу до зари на окошке свечу
 
И ни о ком не тоскую,
 
Но не хочу, не хочу, не хочу
 
Знать, как целуют другую.
 
 
 
Завтра мне скажут, смеясь, зеркала:
 
“Взор твой не ясен, не ярок…”
 
Тихо отвечу: “Она отняла
 
Божий подарок”.
 
 
10 ноября 1911
 
* * *
 
 
Я научилась просто, мудро жить,
 
Смотреть на небо и молиться Богу,
 
И долго перед вечером бродить,
 
Чтоб утомить ненужную тревогу.
 
 
 
Когда шуршат в овраге лопухи
 
И никнет гроздь рябины желто-красной,
 
Слагаю я веселые стихи
 
О жизни тленной, тленной и прекрасной.
 
 
 
Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь
 
Пушистый кот, мурлыкает умильней,
 
И яркий загорается огонь
 
На башенке озерной лесопильни.
 
 
 
Лишь изредка прорезывает тишь
 
Крик аиста, слетевшего на крышу.
 
И если в дверь мою ты постучишь,
 
Мне кажется, я даже не услышу.
 
 
Май 1912