Поэзия Серебряного века (Сборник)

Сонет
 
 
Как конквистадор [92] в панцире железном,
 
Я вышел в путь и весело иду,
 
То отдыхая в радостном саду,
 
То наклоняясь к пропастям и безднам.
 
 
 
Порою в небе смутном и беззвездном
 
Растет туман… но я смеюсь и жду,
 
И верю, как всегда, в мою звезду,
 
Я, конквистадор в панцире железном.
 
 
 
И если в этом мире не дано
 
Нам расковать последнее звено,
 
Пусть смерть приходит, я зову любую!
 
 
 
Я с нею буду биться до конца,
 
И, может быть, рукою мертвеца
 
Я лилию добуду голубую.
 
 
(1905–1908)
 
Жираф
 
 
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд
 
И руки особенно тонки, колени обняв.
 
Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
 
Изысканный бродит жираф.
 
 
 
Ему грациозная стройность и нега дана,
 
И шкуру его украшает волшебный узор,
 
С которым равняться осмелится только луна,
 
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.
 
 
 
Вдали он подобен цветным парусам корабля,
 
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
 
Я знаю, что много чудесного видит земля,
 
Когда на закате он прячется в мраморный грот.
 
 
 
Я знаю веселые сказки таинственных стран
 
Про черную деву, про страсть молодого вождя,
 
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
 
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
 
 
 
И как я тебе расскажу про тропический сад,
 
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…
 
Ты плачешь? Послушай… далёко, на озере Чад
 
Изысканный бродит жираф.
 
 
(1907)
 
Из цикла “Капитаны”
I
 
 
На полярных морях и на южных,
 
По изгибам зеленых зыбей,
 
Меж базальтовых скал и жемчужных
 
Шелестят паруса кораблей.
 
 
 
Быстрокрылых ведут капитаны —
 
Открыватели новых земель,
 
Для кого не страшны ураганы,
 
Кто изведал мальстремы [93] и мель.
 
 
 
Чья не пылью затерянных хартий —
 
Солью моря пропитана грудь,
 
Кто иглой на разорванной карте
 
Отмечает свой дерзостный путь
 
 
 
И, взойдя на трепещущий мостик,
 
Вспоминает покинутый порт,
 
Отряхая ударами трости
 
Клочья пены с высоких ботфорт,
 
 
 
Или, бунт на борту обнаружив,
 
Из-за пояса рвет пистолет,
 
Так что сыпется золото с кружев,
 
С розоватых брабантских манжет. [94]
 
 
 
Пусть безумствует море и хлещет,
 
Гребни волн поднялись в небеса —
 
Ни один пред грозой не трепещет,
 
Ни один не свернет паруса.
 
 
 
Разве трусам даны эти руки,
 
Этот острый, уверенный взгляд,
 
Что умеет на вражьи фелуки [95]
 
Неожиданно бросить фрегат,
 
 
 
Меткой пулей, острогой железной
 
Настигать исполинских китов
 
И приметить в ночи многозвездной
 
Охранительный свет маяков?
 
 
IV
 
 
Но в мире есть иные области,
 
Луной мучительной томимы.
 
Для высшей силы, высшей доблести
 
Они вовек недостижимы.
 
 
 
Там волны с блесками и всплесками
 
Непрекращаемого танца,
 
И там летит скачками резкими
 
Корабль Летучего Голландца. [96]
 
 
 
Ни риф, ни мель ему не встретятся,
 
Но, знак печали и несчастий,
 
Огни святого Эльма [97] светятся,
 
Усеяв борт его и снасти.
 
 
 
Сам капитан, скользя над бездною,
 
За шляпу держится рукою.
 
Окровавленной, но железною
 
В штурвал вцепляется – другою.
 
 
 
Как смерть, бледны его товарищи,
 
У всех одна и та же дума.
 
Так смотрят трупы на пожарище —
 
Невыразимо и угрюмо.
 
 
 
И если в час прозрачный, утренний
 
Пловцы в морях его встречали,
 
Их вечно мучил голос внутренний
 
Слепым предвестием печали.
 
 
 
Ватаге буйной и воинственной
 
Так много сложено историй,
 
Но всех страшней и всех таинственней
 
Для смелых пенителей моря —
 
 
 
О том, что где-то есть окраина —
 
Туда, за тропик Козерога! [98] —
 
Где капитана с ликом Каина
 
Легла ужасная дорога.
 
 
(1909)
 
В пути
 
 
Кончено время игры,
 
Дважды цветам не цвести.
 
Тень от гигантской горы
 
Пала на нашем пути.
 
 
 
Область унынья и слез —
 
Скалы с обеих сторон
 
И оголенный утес,
 
Где распростерся дракон.
 
 
 
Острый хребет его крут,
 
Вздох его – огненный смерч.
 
Люди его назовут
 
Сумрачным именем: «Смерть».
 
 
 
Что ж, обратиться нам вспять,
 
Вспять повернуть корабли,
 
Чтобы опять испытать
 
Древнюю скудость земли?
 
 
 
Нет, ни за что, ни за что!
 
Значит, настала пора.
 
Лучше слепое Ничто,
 
Чем золотое Вчера!
 
 
 
Вынем же меч-кладенец,
 
Дар благосклонных наяд,
 
Чтоб обрести наконец
 
Неотцветающий сад.
 
 
(1909)