Поэзия Серебряного века (Сборник)

Родине
 
 
Они глумятся над тобою,
 
Они, о родина, корят
 
Тебя твоею простотою,
 
Убогим видом черных хат…
 
 
 
Так сын, спокойный и нахальный,
 
Стыдится матери своей —
 
Усталой, робкой и печальной
 
Средь городских его друзей.
 
 
 
Глядит с улыбкой состраданья
 
На ту, что сотни верст брела
 
И для него, ко дню свиданья,
 
Последний грошик берегла.
 
 
1891
 
* * *
 
 
Ту звезду, что качалася в мертвой воде
 
Под кривою ракитой в заглохшем саду, —
 
Огонек, до рассвета мерцавший в пруде,
 
Я теперь в небесах никогда не найду.
 
 
 
В то селенье, где шли молодые года,
 
В старый дом, где я первые песни слагал,
 
Где я счастья и радости в юности ждал,
 
Я теперь не вернусь никогда, никогда.
 
 
1891
 
* * *
 
 
Когда на темный город сходит
 
В глухую ночь глубокий сон,
 
Когда метель, кружась, заводит
 
На колокольнях перезвон, —
 
 
 
Как жутко сердце замирает!
 
Как заунывно в этот час,
 
Сквозь вопли бури, долетает
 
Колоколов невнятный глас!
 
 
 
Мир опустел… Земля остыла…
 
А вьюга трупы замела,
 
И ветром звезды загасила,
 
И бьет во тьме в колокола.
 
 
 
И на пустынном, на великом
 
Погосте жизни мировой
 
Кружится Смерть в веселье диком
 
И развевает саван свой!
 
 
1895
 
* * *
 
 
Снова сон, пленительный и сладкий,
 
Снится мне и радостью пьянит, —
 
Милый взор зовет меня украдкой,
 
Ласковой улыбкою манит.
 
 
 
Знаю я – опять меня обманет
 
Этот сон при первом блеске дня,
 
Но пока печальный день настанет,
 
Улыбнись мне – обмани меня!
 
 
1898
 
Одиночество
 
 
И ветер, и дождик, и мгла
 
Над холодной пустыней воды.
 
Здесь жизнь до весны умерла,
 
До весны опустели сады.
 
Я на даче один. Мне темно
 
За мольбертом, и дует в окно.
 
 
 
Вчера ты была у меня,
 
Но тебе уж тоскливо со мной.
 
Под вечер ненастного дня
 
Ты мне стала казаться женой…
 
Что ж, прощай! Как-нибудь до весны
 
Проживу и один – без жены…
 
 
 
Сегодня идут без конца
 
Те же тучи – гряда за грядой.
 
Твой след под дождем у крыльца
 
Расплылся, налился водой.
 
И мне больно глядеть одному
 
В предвечернюю серую тьму.
 
 
 
Мне крикнуть хотелось вослед:
 
“Воротись, я сроднился с тобой!”
 
Но для женщины прошлого нет:
 
Разлюбила – и стал ей чужой.
 
Что ж! Камин затоплю, буду пить…
 
Хорошо бы собаку купить.
 
 
(1903)
 
Призраки
 
 
Нет, мертвые не умерли для нас!
 
Есть старое шотландское преданье,
 
Что тени их, незримые для глаз,
 
В полночный час к нам ходят на свиданье,
 
 
 
Что пыльных арф, висящих на стенах,
 
Таинственно касаются их руки
 
И пробуждают в дремлющих струнах
 
Печальные и сладостные звуки.
 
 
 
Мы сказками предания зовем,
 
Мы глухи днем, мы дня не понимаем;
 
Но в сумраке мы сказками живем
 
И в тишине доверчиво внимаем.
 
 
 
Мы в призраки не верим; но и нас
 
Томит любовь, томит тоска разлуки…
 
Я им внимал, я слышал их не раз,
 
Те грустные и сладостные звуки!
 
 
(1903–1905)
 
* * *
 
 
В лесу, в горе родник, живой и звонкий,
 
Над родником старинный голубец [489]
 
С лубочной почерневшею иконкой,
 
А в роднике березовый корец. [490]
 
 
 
Я не люблю, о Русь, твоей несмелой,
 
Тысячелетней рабской нищеты,
 
Но этот крест, но этот ковшик белый…
 
Смиренные, родимые черты!
 
 
1905
 
Слово
 
 
Молчат гробницы, мумии и кости, —
 
Лишь слову жизнь дана:
 
Из древней тьмы, на мировом погосте,
 
Звучат лишь Письмена.
 
 
 
И нет у нас иного достоянья!
 
Умейте же беречь
 
Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,
 
Наш дар бессмертный – речь.
 
 
7 января 1915
 
Свет незакатный
 
 
Там, в полях, на погосте,
 
В роще старых берез,
 
Не могилы, не кости —
 
Царство радостных грез.
 
Летний ветер мотает
 
Зелень длинных ветвей —
 
И ко мне долетает
 
Свет улыбки твоей.
 
Не плита, не Распятье —
 
Предо мной до сих пор
 
Институтское платье
 
И сияющий взор.
 
Разве ты одинока?
 
Разве ты не со мной
 
В нашем прошлом, далеком,
 
Где и я был иной?
 
В мире круга земного,
 
Настоящего дня,
 
Молодого, былого
 
Нет давно и меня!
 
 
24 сентября 1917