Русский романс

  
236. Воздушный корабль [247]
 
 (Из Цедлица) 
 
 
 
По синим волнам океана,
 
Лишь звезды блеснут в небесах.
 
Корабль одинокий несется,
 
Несется на всех парусах.
 
 
 
Не гнутся высокие мачты,
 
На них флюгера не шумят,
 
И молча в открытые люки
 
Чугунные пушки глядят.
 
 
 
Не слышно на нем капитана,
 
Не видно матросов на нем;
 
Но скалы, и тайные мели,
 
И бури ему нипочем.
 
 
 
Есть остров на том океане —
 
Пустынный и мрачный гранит;
 
На острове том есть могила,
 
А в ней император зарыт.
 
 
 
Зарыт он без почестей бранных
 
Врагами в сыпучий песок,
 
Лежит на нем камень тяжелый,
 
Чтоб встать он из гроба не мог.
 
 
 
И в час его грустной кончины,
 
В полночь, как свершается год,
 
К высокому берегу тихо
 
Воздушный корабль пристает.
 
 
 
Из гроба тогда император,
 
Очнувшись, является вдруг;
 
На нем треугольная шляпа
 
И серый походный сюртук.
 
 
 
Скрестивши могучие руки,
 
Главу опустивши на грудь,
 
Идет и к рулю он садится
 
И быстро пускается в путь.
 
 
 
Несется он к Франции милой,
 
Где славу оставил и трон,
 
Оставил наследника-сына
 
И старую гвардию он.
 
 
 
И только что землю родную
 
Завидит во мраке ночном,
 
Опять его сердце трепещет
 
И очи пылают огнем.
 
 
 
На берег большими шагами
 
Он смело и прямо идет,
 
Соратников громко он кличет
 
И маршалов грозно зовет.
 
 
 
Но спят усачи-гренадеры —
 
В равнине, где Эльба шумит,
 
Под снегом холодной России,
 
Под знойным песком пирамид…
 
 
1840
 
  
237. Соседка [248]
 
 
 
Не дождаться мне, видно, свободы,
 
А тюремные дни будто годы;
 
И окно высоко? над землей!
 
И у двери стоит часовой!
 
 
 
Умереть бы уж мне в этой клетке,
 
Кабы не было милой соседки!..
 
Мы проснулись сегодня с зарей,
 
Я кивнул ей слегка головой.
 
 
 
Разлучив, нас сдружила неволя,
 
Познакомила общая доля,
 
Породнило желанье одно
 
Да с двойною решеткой окно;
 
 
 
У окна лишь поутру я сяду,
 
Волю дам ненасытному взгляду…
 
Вот напротив окошечко: стук!
 
Занавеска подымется вдруг.
 
 
 
На меня посмотрела плутовка!
 
Опустилась на ручку головка,
 
А с плеча, будто сдул ветерок,
 
Полосатый скатился платок.
 
 
 
Но бледна ее грудь молодая,
 
И сидит она долго вздыхая,
 
Видно, буйную думу тая,
 
Все тоскует по воле, как я.
 
 
 
Не грусти, дорогая соседка…
 
Захоти лишь — отворится клетка,
 
И, как божии птички, вдвоем
 
Мы в широкое поле порхнем.
 
 
 
У отца ты ключи мне украдешь,
 
Сторожей за пирушку усадишь,
 
А уж с тем, что поставлен к дверям,
 
Постараюсь я справиться сам.
 
 
 
Избери только ночь потемнея,
 
Да отцу дай вина похмельнея,
 
Да повесь, чтобы ведать я мог,
 
На окно полосатый платок.
 
 
1840
 
  
238. Тамара [249]
 
 
 
В глубокой теснине Дарьяла,
 
Где роется Терек во мгле,
 
Старинная башня стояла,
 
Чернея на черной скале.
 
 
 
В той башне высокой и тесной
 
Царица Тамара жила:
 
Прекрасна, как ангел небесный,
 
Как демон, коварна и зла.
 
 
 
И там сквозь туман полуночи
 
Блистал огонек золотой,
 
Кидался он путнику в очи,
 
Манил он на отдых ночной.
 
 
 
И слышался голос Тамары:
 
Он весь был желанье и страсть
 
В нем были всесильные чары,
 
Была непонятная власть.
 
 
 
На голос невидимой пери
 
Шел воин, купец и пастух;
 
Пред ним отворялися двери,
 
Встречал его мрачный евну?х.
 
 
 
На мягкой пуховой постели,
 
В парчу и жемчу?г убрана,
 
Ждала она гостя. Шипели
 
Пред нею два кубка вина.
 
 
 
Сплетались горячие руки,
 
Уста прилипали к устам,
 
И странные, дикие звуки
 
Всю ночь раздавалися там.
 
 
 
Как будто в ту башню пустую
 
Сто юношей пылких и жен
 
Сошлися на свадьбу ночную,
 
На тризну больших похорон.
 
 
 
Но только что утраь сиянье
 
Кидало свой луч по горам,
 
Мгновенно и мрак и молчанье
 
Опять воцарялися там.
 
 
 
Лишь Терек в теснине Дарьяла
 
Гремя, нарушал тишину;
 
Волна на волну набегала,
 
Волна погоняла волну;
 
 
 
И с плачем безгласное тело
 
Спешили они унести;
 
В окне тогда что-то белело,
 
Звучало оттуда: прости.
 
 
 
И было так нежно прощанье,
 
Так сладко тот голос звучал,
 
Как будто восторги свиданья
 
И ласки любви обещал.
 
 
1841