Русский романс

  
АНДРЕЙ СЕРЕБРЯНСКИЙ
 
 (1810–1838) 
   
239. Вино [250]
 
 
 
Быстры, как волны, дни нашей жизни,
 
Что час, то короче к могиле наш путь.
 
 
 
Напеним янтарной струею бокалы!
 
И краток и дорог веселый наш миг.
 
 
 
Будущность темна, как осени ночи,
 
Прошедшее гибнет для нас навсегда;
 
 
 
Ловите ж минуты текущего быстро,
 
Как знать, что осталось для нас впереди?
 
 
 
Умрешь — похоронят, как не был на свете;
 
Сгниешь — не восстанешь к беседе друзей.
 
 
 
Полнее ж, полнее забвения чашу!
 
И краток и дорог веселый наш миг.
 
 
Начало 1830-х годов
 
  
ИВАН МЯТЛЕВ
 
 (1796–1844) 
   
240. Звезда («Звезда, прости! — пора мне спать…») [251]
 
 
 
Звезда, прости! — пора мне спать,
 
Но жаль расстаться мне с тобою,
 
С тобою я привык мечтать,
 
А я теперь живу мечтою.
 
 
 
И даст ли мне тревожный сон
 
Отраду ложного виденья?
 
Нет, чаще повторяет он
 
Дневные сердцу впечатленья.
 
 
 
А ты, волшебная звезда,
 
Неизменимая сияешь,
 
Ты сердцу грустному всегда
 
О лучших днях напоминаешь.
 
 
 
И к небу там, где светишь ты,
 
Мои стремятся все желанья…
 
Мои там сбудутся мечты.
 
Звезда, прости же! до свиданья!
 
 
  
НИКОЛАЙ ПАВЛОВ
 
 (1803–1864) 
   
241. Романс («Не говори ни да, ни нет…») [252]
 
 
 
Не говори ни да, ни нет,
 
Будь равнодушной, как бывало,
 
И на решительный ответ
 
Накинь густое покрывало.
 
 
 
Как знать, чтоб да и нет равно
 
Для сердца гибелью не стали?
 
От радости ль сгорит оно,
 
Иль разорвется от печали?
 
 
 
И как давно, и как люблю,
 
Я на душе унылой скрою;
 
Я об одном судьбу молю —
 
Чтоб только чаще быть с тобою.
 
 
 
Чтоб только не взошла заря,
 
Чтоб не рассвел тот день над надаи,
 
Как ты с другим у алтаря
 
Поникнешь робкими очами!
 
 
 
Но, время без надежд губя
 
Для упоительного яда,
 
Зачем я не сводил с тебя
 
К тебе прикованного взгляда?
 
 
 
Увы! Зачем прикован взор,
 
Взор одинокий, безнадежный,
 
К звездам, как мрачный их узор
 
Рисуется в дали безбрежной?..
 
 
 
В толпе врагов, в толпе друзей,
 
Среди общественного шума,
 
У верной памяти моей
 
Везде ты, царственная дума.
 
 
 
Так мусульманин помнит рай
 
И гроб, воздвигнутый пророку;
 
Так, занесенный в чуждый кран,
 
Всегда он молится востоку.
 
 
1830
 
  
242. Романс («Она безгрешных сновидений…») [253]
 
 
 
Она безгрешных сновидений
 
Тебе на ложе не пошлет,
 
И для небес, как добрый гений,
 
Твоей души не сбережет;
 
С ней мир другой, но мир прелестный,
 
С ней гаснет вера в лучший край…
 
Не называй ее небесной
 
И у земли не отнимай!
 
 
 
Нет у нее бесплотных крылий,
 
Чтоб отделиться от людей;
 
Она — слиянье роз и лилий,
 
Цветущих для земных очей.
 
Она манит во храм чудесный,
 
Но этот храм — не светлый рай,
 
Не называй ее небесной
 
И у земли не отнимай!
 
 
 
Вглядись в пронзительные очи —
 
Не небом светятся они:
 
В них есть неправедные ночи,
 
В них есть мучительные дни.
 
Пред троном красоты телесной
 
Святых молитв не зажигай…
 
Не называй ее небесной
 
И у земли не отнимай!
 
 
 
Она — не ангел-небожитель,
 
Но, о любви ее моля,
 
Как помнить горнюю обитель,
 
Как знать, что — небо, что земля?
 
С ней мир другой, но мир прелестный,
 
С ней гаснет вера в лучший край…
 
Не называй ее небесной
 
И у земли не отнимай!
 
 
1834
 
  
243. «Не говори, что сердцу больно…» [254]
 
 
 
Не говори, что сердцу больно
 
            От ран чужих;
 
Что слезы катятся невольно
 
            Из глаз твоих!
 
Будь молчалива, как могилы,
 
            Кто ни страдай,
 
И за невинных бога силы
 
            Не призывай!
 
Твоей души святые звуки,
 
            Твой детский бред —
 
Перетолкует все от скуки
 
            Безбожный свет.
 
Какая в том тебе утрата,
 
            Какой подрыв,
 
Что люди распинают брата
 
            Наперерыв?
 
 
1853
 
  
244. «Надуты губки для угрозы…» [255]
 
 
 
Надуты губки для угрозы,
 
А шепчут нежные слова.
 
Скажи, откуда эти слезы —
 
Ты так не плакала сперва.
 
 
 
Я помню время: блеснут, бывало,
 
Две-три слезы из бойких глаз,
 
Но горем ты тогда играла,
 
Тогда ты плакала, смеясь.
 
 
 
Я понял твой недуг опасный:
 
Уязвлена твоя душа.
 
Так плачь же, плачь, мой друг прекрасный,
 
В слезах ты чудно хороша.
 
 
<1860>