Русский романс

  
АЛЕКСАНДР ПОЛЕЖАЕВ
 
 (1805–1838) 
   
180. «Зачем задумчивых очей…» [192]
 
 
 
Зачем задумчивых очей
 
С меня, красавица, не сводишь?
 
Зачем огнем твоих речей
 
Тоску на душу мне наводишь?
 
Не припадай ко мне на грудь
 
В порывах милого забвенья —
 
Ты ничего в меня вдохнуть
 
Не можешь, кроме сожаленья!
 
Меня не в силах воспалить
 
Твои горячие лобзанья,
 
Я не могу тебя любить —
 
Не для меня очарованья!
 
Я был любим, и сам любил —
 
Увял на лоне сладострастья,
 
И в хладном сердце схоронил
 
Минуты горестного счастья;
 
Я рано со?рвал жизни цвет,
 
Всё потерял, все отдал Хлое, —
 
И прежних чувств, и прежних лет
 
Не возвратит ничто земное!
 
Еще мне милы красота
 
И девы пламенные взоры,
 
Но сердце мучит пустота,
 
А совесть — мрачные укоры!
 
Люби другого: быть твоим
 
Я не могу, о друг мой милый!..
 
Ах, как ужасно быть живым,
 
Полуразрушась над могилой!
 
 
<1828>
 
  
181. Грусть [193]
 
 
 
На пиру у жизни шумной,
 
В царстве юной красоты
 
Рвал я с жадностью безумной
 
Благовонные цветы.
 
Много чувства, много жизни
 
Я роскошно потерял
 
И душевной укоризны,
 
Может быть, не избежал.
 
Отчего ж не с сожаленьем,
 
Отчего — скажите мне, —
 
Но с невольным восхищеньем
 
Вспомнил я о старине?
 
Отчего же локон черный,
 
Этот локон смоляной,
 
День и ночь, как дух упорный,
 
Всё мелькает предо мной?
 
Отчего, как в полдень ясный
 
Голубые небеса,
 
Мне таинственно прекрасны
 
Эти черные глаза?
 
Почему же голос сладкой,
 
Этот голос неземной,
 
Льется в душу мне украдкой
 
Гармонической волной?
 
Что тревожит дух унылый,
 
Манит к счастию меня?
 
Ах, не вспыхнет над могилой
 
Искра прежнего огня!
 
Отлетели заблуждений
 
Невозвратные рои —
 
И я мертв для наслаждений,
 
И угас я для любви!
 
Сердце ищет, сердце просит
 
После бури уголка;
 
Но мольбы его разносит
 
Безотрадная тоска!
 
 
1834
 
  
182. Отчаяние [194]
 
 
Он ничего не потерял, кроме надежды.
 
А. Пушкин
 
 
 
О, дайте мне кинжал и яд,
 
Мои друзья, мои злодеи!
 
Я понял, понял жизни ад,
 
Мне сердце высосали змеи!..
 
Смотрю на жизнь как на позор, —
 
Пора расстаться с своенравной
 
И произнесть ей приговор
 
Последний, страшный и бесславный!
 
Что в ней? Зачем я на земле
 
Влачу убийственное бремя?..
 
Скорей во прах!.. В холодной мгле
 
Покойно спит земное племя:
 
Ничто печальной тишины
 
Костей иссохших не тревожит,
 
И череп мертвой головы
 
Один лишь червь могильный гложет.
 
Безумство, страсти и тоска,
 
Любовь, отчаянье, надежды
 
И всё, чем славились века,
 
Чем жили гении, невежды, —
 
Все праху, всё заплатит дань,
 
До той поры, пока природа
 
В слух уничтоженного рода
 
Речет торжественно: «Восстань!»
 
 
<1836>
 
  
183. «У меня ль, молодца…» [195]
 
 
 
У меня ль, молодца?,
 
Ровно в двадцать лет
 
Со бела лица
 
Спал румяный цвет,
 
 
 
Черный волос кольцом
 
Не бежит с плеча,
 
На ремне золотом
 
Нет грозы-меча;
 
 
 
За железным щитом
 
Нет копья-огня,
 
Под черкесским седлом
 
Нет стрелы-коня;
 
 
 
Нет перстней дорогих
 
Подарить мило?й!
 
Без невесты жених,
 
Без попа налой…
 
 
 
Расступись, расступись,
 
Мать сыра земля!
 
Прекратись, прекратись,
 
Жизнь-тоска моя!
 
 
 
Лишь по ней, по мило?й,
 
Красен белый свет;
 
Без мило?й, дорогой
 
Счастья в мире нет!
 
 
<1832>
 
  
184. Сарафанчик [196]
 
 
 
Мне наскучило, девице,
 
Одинешенькой в светлице
 
        Шить узоры серебром!
 
И без матушки родимой
 
Сарафанчик мой любимый
 
        Я надела вечерком —
 
                Сарафанчик,
 
                Расстеганчик!
 
 
 
В разноцветном хороводе
 
Я играла на свободе
 
        И смеялась, как дитя!
 
И в светлицу до рассвета
 
Воротилась; только где-то
 
        Разорвала я, шутя,
 
                Сарафанчик,
 
                Расстеганчик!
 
 
 
Долго мать меня журила
 
И до свадьбы запретила
 
        Выходить за ворота;
 
Но за сладкие мгновенья
 
Я тебя без сожаленья
 
        Оставляю навсегда,
 
                Сарафанчик,
 
                Расстеганчик!
 
 
1834