Русский романс

  
185. Черная коса
 
 
 
Там, где свистящие картечи
 
Метала бранная гроза,
 
Лежит в пыли, на поле сечи,
 
В три грани черная коса.
 
Она в крови и без ответа,
 
Но тайный голос произнес:
 
«Булат, противник Магомета,
 
Меня с главы девичьей снес!
 
Гордясь красой неприхотливой,
 
В родной свободной стороне
 
Чело невинности стыдливой
 
Владело мною в тишине.
 
Еще за час до грозной битвы
 
С врагом отечественных гор
 
Пылал в жару святой молитвы
 
Звезды Чир-Юрта ясный взор.
 
Надежда храбрых на Пророка
 
Отваги буйной не спасла,
 
И я во прах веленьем рока
 
Скатилась с юного чела!
 
Оставь меня!.. Кого лелеет
 
Украдкой нежная краса,
 
Тому на сердце грусть навеет
 
В три грани черная коса…»
 
 
1831
 
  
ФЕДОР ТУМАНСКИЙ
 
 (1800–1853) 
   
186. Птичка [197]
 
 
 
Вчера я растворил темницу
 
Воздушной пленницы моей:
 
Я рощам возвратил певицу,
 
Я возвратил свободу ей.
 
 
 
Она исчезла, утопая
 
В сияньи голубого дня,
 
И так запела, улетая,
 
Как бы молилась за меня.
 
 
<1827>
 
  
АЛЕКСЕЙ ХОМЯКОВ
 
 (1804–1860) 
   
187. <Из трагедии «Ермак»> («О чем, скажи, твое стенанье…») [198]
 
 
 
О чем, скажи, твое стенанье
 
И безутешная печаль?
 
Твой умер друг, или изгнанье
 
Его умчало в синю даль?
 
 
 
Когда б он был в стране далекой,
 
Я друга бы назад ждала,
 
И в скорбях жизни одинокой
 
Надежда бы еще цвела,
 
 
 
Когда б он был в могиле хладной
 
Мои бы плакали глаза,
 
А слезы в грусти безотрадной —
 
Небес вечерняя роса.
 
 
 
Но он преступник, он убийца,
 
О нем и плакать мне нельзя.
 
Ах, растворись, моя гробница,
 
Откройся, тихая земля!
 
 
1827
 
  
188. «Подвиг есть и в сраженьи…» [199]
 
 
 
Подвиг есть и в сраженьи,
 
Подвиг есть и в борьбе;
 
Высший подвиг в терпеньи,
 
Любви и мольбе.
 
 
 
Если сердце заныло
 
Перед злобой людской
 
Иль насилье схватило
 
Тебя цепью стальной;
 
 
 
Если скорби земные
 
Жалом в душу впились —
 
С верой бодрой и смелой
 
Ты за подвиг берись:
 
 
 
Есть у подвига крылья,
 
И взлетишь ты на них
 
Без труда, без усилья
 
Выше мраков земных,
 
 
 
Выше крыши темницы,
 
Выше злобы слепой,
 
Выше воплей и криков
 
Гордой черни людской!
 
 
1859
 
  
ФЕДОР АЛЕКСЕЕВ
   
189. «Меня покинули желанья…»
 
 
 
Меня покинули желанья,
 
Я разуверился вполне,
 
Одна печаль, одни страданья
 
Теперь в сердечной глубине.
 
 
 
Исчезла пламенная сладость
 
Любви и юности живой:
 
Уж не волнует сердце радость
 
И сны поэзии благой.
 
 
 
Как тень, как образ привиденья,
 
Как надмогильные огни,
 
С волшебной негой вдохновенья
 
В груди потухнули они.
 
 
 
Лишь в память их очарованье
 
На дне сердечной пустоты,
 
Одни души воспоминанья,
 
Одни осталися мечты.
 
 
<1828>
 
  
ДМИТРИЙ РАЕВСКИЙ
   
190. Романс («Что грустишь ты, одинокой…») [200]
 
 
 
«Что грустишь ты, одинокой,
 
Полно, странник, слезы лить».
 
— «Ах! от родины далеко
 
Чем себя мне веселить?»
 
— «Посмотри, как здесь прекрасно:
 
Вся природа весела!»
 
— «Не теряй слова напрасно:
 
Радость сердца отцвела!»
 
— «Посмотри — людей здесь много;
 
В них найдешь себе друзей».
 
— «С милыми простясь надолго,
 
Я отрекся от людей».
 
— «Думы черные рассея,
 
С нами веселись, пришлец!»
 
— «Близких сердцу не имея,
 
Я меж вас — живой мертвец».
 
 
<1828>
 
  
АНДРЕЙ ПОДОЛИНСКИЙ
 
 (1806–1886) 
   
191. Индейская песня
 
 
 
Катитесь! волны,
 
Плещите! волны,
 
      Шуми! поток!
 
Быстрей бегите
 
И вдаль несите
 
      Мой огонек!
 
 
 
Там день свежее,
 
Там ночь темнее,
 
      Цветы вокруг,
 
И дышит нега —
 
И он у брега,
 
      Мой тайный друг.
 
 
 
Мои гаданья,
 
Мои признанья
 
      Узнает он.
 
Всю ночь со мною,
 
Рука с рукою,
 
      Забудет сон.
 
 
 
Как с ним украдкой
 
Свиданье сладко,
 
      Не говорю,
 
Его дыханье,
 
Его лобзанье…
 
      Ах, я горю!
 
 
 
Бегите! волны,
 
Плещите! волны,
 
      Шуми! поток!
 
Гори светлее,
 
Катись быстрее,
 
      Мой огонек!..
 
 
<1828>