Русский романс

  
ФЕДОР ГЛИНКА
 
 (1786–1880) 
   
152. Подоконье [161]
 
 (С богемского) 
 
 
 
Ночь придет. Знакомой мне
 
        Обойдя дорожкой,
 
Запою я в тишине
 
        Под твоим окошком:
 
«Спи, мой ангел! Добрый сон!
 
Пусть тебя лелеет он!..
 
 
 
Будь он сладок, как твоя
 
        Золотая младость!
 
Кто ж приснится?.. Если я —
 
        Улыбнись, как радость!
 
Спи, мой ангел! Добрый сон!
 
Пусть тебя лелеет он!..»
 
 
<1823>
 
  
153. Песнь узника [162]
 
 
 
Не слышно шуму городского,
 
В заневских башнях [163] тишина!
 
И на штыке у часового
 
Горит полночная луна!
 
 
 
А бедный юноша! ровесник
 
Младым цветущим деревам,
 
В глухой тюрьме заводит песню
 
И отдает тоску волнам!
 
 
 
«Прости, отчизна, край любезный!
 
Прости, мой дом, моя семья!
 
Здесь за решеткою железной —
 
Уже не свой вам больше я!
 
 
 
Не жди меня отец с невестой,
 
Снимай венчальное кольцо;
 
Застынь мое навеки место;
 
Не быть мне мужем и отцом!
 
 
 
Сосватал я себе неволю,
 
Мой жребий — слезы и тоска!
 
Но я молчу — такую долю
 
Взяла сама моя рука…»
 
 
 
Уж ночь прошла, с рассветом в злате
 
Давно день новый засиял!
 
А бедный узник в каземате —
 
Все ту же песню запевал!..
 
 
<1826>
 
  
154. Завеянные следы [164]
 
 
 
Над серебряной водой,
 
          На златом песочке
 
Долго девы молодой
 
          Я берег следочки…
 
 
 
Вдруг завыло в вышине,
 
          Речку всколыхало;
 
И следов, любезных мне,
 
          Будто не бывало!..
 
 
 
Что ж душа так замерла?
 
          Колокол раздался…
 
Ах, девица в храм пошла:
 
          С ней другой венчался…
 
 
<1826>
 
  
155. Призыв
 
 
 
О друг младой, прекрасный друг!
 
          Уж солнце за горами.
 
Певец зари мой нежит слух,
 
          Луна над озерами;
 
 
 
Тебя я жду, тебя зову:
 
          Уже густеют тени;
 
Присядь ко мне, склони главу
 
          На дружние колени…
 
 
 
Она пришла, она была,
 
          Душа при ней так млела!..
 
Но вспыхнул день — и, как стрела,
 
          Куда-то отлетела…
 
 
 
Уж нет ее, и грудь пуста;
 
          Ах, если б, если б чаще
 
Ко мне слетала та ж мечта,
 
          Мне б горе было слаще!
 
 
<1829>
 
  
156. Сон русского на чужбине [165]
 
 
Отечества и дым
 
нам сладок и приятен!
 
Державин
 
 
 
Свеча, чуть теплясь, догорала,
 
Камин, дымяся, погасал;
 
Мечта мне что-то напевала,
 
И сон меня околдовал…
 
Уснул — и вижу я долины
 
В наряде праздничном весны
 
И деревенские картины
 
Заветной русской стороны!..
 
Играет рог, звенят цевницы,
 
И гонят парни и девицы
 
Свои стада на влажный луг.
 
Уж веял, веял теплый дух
 
Весенней жизни и свободы
 
От долгой и крутой зимы.
 
И рвутся из своей тюрьмы
 
И хлещут с гор кипучи воды.
 
Пловцов брадатых на стругах
 
Несется с гулом отклик долгий;
 
И широко гуляет Волга
 
В заповедных своих лугах…
 
Поляны муравы одели,
 
И, вместо пальм и пышных роз,
 
Густые молодеют ели,
 
И льётся запах от берез!..
 
И мчится тройка удалая
 
В Казань дорогой столбовой,
 
И колокольчик — дар Валдая —
 
Гудит, качаясь под дугой…
 
Младой ямщик бежит с полночи:
 
Ему сгрустнулося в тиши,
 
И он запел про ясны очи,
 
Про очи девицы-души:
 
«Ах, очи, очи голубые!
 
Вы иссушили молодца!
 
Зачем, о люди, люди злые,
 
Зачем разрознили сердца?
 
Теперь я горький сиротина!»
 
И вдруг махнул по всем по трем…
 
Но я расстался с милым сном,
 
И чужеземная картина
 
Сияла пышно предо мной.
 
Немецкий город… все красиво,
 
Но я в раздумье молчаливо
 
Вздохнул по стороне родной…
 
 
<1825>
 
  
НИКОЛАЙ ЯЗЫКОВ
 
 (1803–1846) 
   
157. «Кто за бокалом не поет…» [166]
 
 
 
Кто за бокалом не поет,
 
Тому не полная отрада:
 
Бог песен богу винограда
 
Восторги новые дает.
 
Слова святые: пей и пой!
 
Необходимы для пирушки.
 
Друзья! где арфа подле кружки,
 
Там бога два и пир двойной!
 
Так ночью краше небеса
 
При ярком месяца сияньи;
 
Так в миловидном одеяньи
 
Очаровательней краса.
 
Кто за бокалом не поет,
 
Тому не полная отрада:
 
Бог песен богу винограда
 
Восторги новые дает!
 
 
1823