Русский романс

  
ПАВЕЛ КАТЕНИН
 
 (1792–1853) 
   
148. Любовь
 
 
 
О чем, о чем в тени ветвей
 
Поешь ты ночью, соловей?
 
Что песнь твою к подруге милой
 
Живит огнем и полнит силой,
 
Колеблет грудь, волнует кровь?
 
Живущих всех душа: любовь.
 
 
 
Не сетуй, девица-краса!
 
Дождешься радостей часа.
 
Зачем в лице завяли розы?
 
Зачем из глаз лиются слезы?
 
К веселью душу приготовь;
 
Его дарит тебе любовь.
 
 
 
Покуда дней златых весна,
 
Отрадой нам любовь одна.
 
Ловите, юноши, украдкой
 
Блаженный час, час неги сладкой;
 
Пробьет… любите вновь и вновь;
 
Земного счастья верх: любовь.
 
 
  
КОНДРАТИЙ РЫЛЕЕВ
 
 (1795–1826) 
   
149. Элегия («Исполнились мои желанья…») [157]
 
 
 
Исполнились мои желанья,
 
Сбылись давнишние мечты:
 
Мои жестокие страданья,
 
Мою любовь узнала ты.
 
 
 
Напрасно я себя тревожил,
 
За страсть вполне я награжден:
 
Я вновь для счастья сердцем ожил
 
Исчезла грусть, как смутный сон.
 
 
 
Так, окроплен росой отрадной,
 
В тот час, когда горит восток,
 
Вновь воскресает — ночью хладной
 
Полузавялый василек.
 
 
<1824>
 
  
150. Стансы («Не сбылись, мой друг, пророчества…») [158]
 
(К А. Б<естуже>ву)
 
 
Не сбылись, мой друг, пророчества
 
Пылкой юности моей:
 
Горький жребий одиночества
 
Мне сужден в кругу людей.
 
 
 
Слишком рано мрак таинственный
 
Опыт грозный разогнал,
 
Слишком рано, друг единственный,
 
Я сердца людей узнал.
 
 
 
Страшно дней не ведать радостных
 
Быть чужим среди своих,
 
Но ужасней истин тягостных
 
Быть сосудом с дней младых.
 
 
 
С тяжкой грустью, с черной думою
 
Я с тех пор один брожу
 
И могилою угрюмою
 
Мир печальный нахожу.
 
 
 
Всюду встречи безотрадные!
 
Ищешь, суетный, людей,
 
А встречаешь трупы хладные
 
Иль бессмысленных детей…
 
 
<1824>
 
  
151. Смерть Ермака [159]
 
(П. А. Муханову [160])
 
 
Ревела буря, дождь шумел;
 
Во мраке молнии летали;
 
Бесперерывно гром гремел.
 
И ветры в дебрях бушевали…
 
Ко славе страстию дыша,
 
В стране суровой и угрюмой,
 
На диком бреге Иртыша
 
Сидел Ермак, объятый думой.
 
 
 
Товарищи его трудов,
 
Побед и громозвучной славы
 
Среди раскинутых шатров
 
Беспечно спали близ дубравы.
 
«О, спите, спите, — мнил герой, —
 
Друзья, под бурею ревущей;
 
С рассветом глас раздастся мой,
 
На славу иль на смерть зовущий!
 
 
 
Вам нужен отдых; сладкий сон
 
И в бурю храбрых успокоит;
 
В мечтах напомнит славу он
 
И силы ратников удвоит.
 
Кто жизни не щадил своей
 
В разбоях, злато добывая,
 
Тот думать будет ли о ней,
 
За Русь святую погибая?
 
 
 
Своей и вражьей кровью смыв
 
Все преступленья буйной жизни
 
И за победы заслужив
 
Благословения отчизны, —
 
Нам смерть не может быть страшна;
 
Свое мы дело совершили:
 
Сибирь царю покорена,
 
И мы — не праздно в мире жили!»
 
 
 
Но роковой его удел
 
Уже сидел с героем рядом
 
И с сожалением глядел
 
На жертву любопытным взглядом,
 
Ревела буря, дождь шумел;
 
Во мраке молнии летали;
 
Бесперерывно гром гремел,
 
И ветры в дебрях бушевали.
 
 
 
Иртыш кипел в крутых брегах,
 
Вздымалися седые волны,
 
И рассыпались с ревом в прах,
 
Бия о брег козачьи челны.
 
С вождем покой в объятьях сна
 
Дружина храбрая вкушала;
 
С Кучумом буря лишь одна
 
На их погибель не дремала!
 
 
 
Страшась вступить с героем в бой,
 
Кучум к шатрам, как тать презренный,
 
Прокрался тайною тропой,
 
Татар толпами окруженный.
 
Мечи сверкнули в их руках —
 
И окровавилась долина,
 
И пала грозная в боях,
 
Не обнажив мечей, дружина…
 
 
 
Ермак воспрянул ото сна
 
И, гибель зря, стремится в волны,
 
Душа отвагою полна,
 
Но далеко от брега челны!
 
Иртыш волнуется сильней —
 
Ермак все силы напрягает
 
И мощною рукой своей
 
Валы седые рассекает…
 
 
 
Плывет… уж близко челнока —
 
Но сила року уступила,
 
И, закипев страшней, река
 
Героя с шумом поглотила.
 
Лишивши сил богатыря
 
Бороться с ярою волною,
 
Тяжелый панцирь — дар царя —
 
Стал гибели его виною.
 
 
 
Ревела буря… вдруг луной
 
Иртыш кипящий осребрился,
 
И труп, извергнутый волной,
 
В броне медяной озарился.
 
Носились тучи, дождь шумел,
 
И молнии еще сверкали,
 
И гром вдали еще гремел,
 
И ветры в дебрях бушевали.