Русский романс

  
24. «Ах! когда б я прежде знала…» [44]
 
 
 
Ах! когда б я прежде знала,
 
Что любовь родит беды,
 
Веселясь бы не встречала
 
Полуночныя звезды!
 
Не лила б от всех украдкой
 
Золотого я кольца;
 
Не была б в надежде сладкой
 
Видеть милого льстеца!
 
 
 
К удалению удара
 
В лютой, злой моей судьбе
 
Я слила б из воска яра
 
Легки крылышки себе
 
И на родину вспорхнула
 
Мила друга моего;
 
Нежно, нежно бы взглянула
 
Хоть однажды на него.
 
 
 
А потом бы улетела
 
Со слезами и тоской;
 
Подгорюнившись бы села
 
На дороге я большой;
 
Возрыдала б, возопила:
 
«Добры люди! Как мне быть?
 
Я неверного любила…
 
Научите не любить».
 
 
<1792>
 
  
25. «Тише, ласточка болтлива!..» [45]
 
 
 
Тише, ласточка болтлива!
 
Тише, тише; полно петь!
 
Ты с зарею вновь счастлива, —
 
Ах, а мне пришло терпеть1
 
Я расстаться должен с милой
 
На заре, к моим слезам…
 
О луна! твой свет унылый
 
Краше солнышка был нам!
 
 
 
Тише, ласточка болтлива!
 
Тише, тише; полно петь!
 
Ты с зарею вновь счастлива, —
 
Ах, а мне пришло терпеть!
 
Знать, и сонная мечтала
 
О любови ты своей:
 
Ты к утехам рано встала,
 
А я к горести моей!
 
 
 
Тише, ласточка болтлива!
 
Тише, тише; полно петь!
 
Ты с зарею вновь счастлива, —
 
Ах, а мне пришло терпеть!
 
О, когда б и ты имела
 
Участь, равную со мной,
 
Ты б молчала, а не пела
 
И встречала день с тоской.
 
 
1792
 
  
26. Элегия («Коль надежду истребила…») [46]
 
 
 
Коль надежду истребила
 
В страстном сердце ты моем,
 
Хоть вздохни, тиранка мила,
 
Ты из жалости по нем!
 
Дай хоть эту мне отраду,
 
Чтоб я жизнь мою влачил,
 
Быв уверен, что в награду
 
Я тобой жалеем был!
 
 
 
Если б в нашей было воле
 
И любить и не любить —
 
Стал ли б я в злосчастной доле
 
Потаенно слезы лить?
 
Нет! на ту, котора к гробу,
 
Веселясь, мне кажет путь,
 
За ее жестокость, злобу
 
Не хотел бы и взглянуть.
 
 
 
Но любовь непостижима!
 
Будь злодейкою моей —
 
Будешь всё боготворима,
 
Будешь сердцу всех милей!
 
О жестока!.. о любезна!
 
Смейся, смейся, что терплю.
 
Я достоин — участь слезна!
 
Презрен, стражду и… люблю!
 
 
<1794>
 
  
ИВАН КРЫЛОВ
 
 (1769–1844) 
   
27. Мой отъезд [47]
 
 (Песня) 
 
 
 
Уже близка минута
 
Разлуки моея;
 
Прости, прости, Анюта [48],
 
Уж скоро еду я.
 
 
 
Расставшися с тобою,
 
Расстанусь я с душою;
 
А ты, мой друг, кто знает.
 
Ты вспомнишь ли меня.
 
 
 
Позволь мне в утешенье
 
Хоть песенкою сей
 
Открыть мое мученье
 
И скорбь души моей.
 
 
 
Пусть за меня в разлуке
 
Она напомнит муки, —
 
А ты, мой друг, кто знает,
 
Ты вспомнишь ли меня.
 
 
 
Моря переплывая,
 
Меж камней, между гор,
 
Тебя лишь, дорогая,
 
Искать мой станет взор.
 
 
 
С кем встречусь, лишь одною
 
Займу его тобою;
 
А ты, мой друг, кто знает,
 
Ты вспомнишь ли меня,
 
 
 
Лесок, деревня, поле,
 
Всё вспомнит предо мной
 
Места, где в тихой доле
 
Был счастлив я с тобой.
 
 
 
Всё мне тебя представит;
 
Всё слезы лить заставит;
 
А ты, мой друг, кто знает,
 
Ты вспомнишь ли меня.
 
 
 
Вот лес, скажу, унылый,
 
Где вдруг ты стала зла,
 
Потом улыбкой милой
 
Знак к миру мне дала.
 
 
 
Там я с тобой встречался;
 
Здесь я тобой прельщался;
 
А ты, мой друг, кто знает,
 
Ты вспомнишь ли меня.
 
 
 
Предвижу, как в оковы
 
Сердца к тебе летят;
 
Сулят утехи новы,
 
Быть верными сулят.
 
 
 
Увы, зря их мученье,
 
Их ласки, обоженье,
 
Увы, мой друг, кто знает,
 
Ты вспомнишь ли меня.
 
 
 
Хоть вспомни, как тобою
 
Томится грудь моя,
 
И что, лишась покою,
 
Не льщусь надеждой я.
 
 
 
Ах, вспомни всё мученье
 
И это разлученье, —
 
Мой друг! Мой друг, кто знает,
 
Ты вспомнишь ли меня.
 
 
<1793>
 
  
ГРИГОРИЙ ХОВАНСКИЙ
 
 (1767–1796) 
   
28. Романс («Намедни в рощице гуляя…»)
 
 
 
Намедни в рощице гуляя,
 
Где птички порхали одне,
 
Там песни соловья внимая,
 
Вдруг что-то грустно стало мне.
 
 
 
Невольным образом вздохнувши,
 
Я с горя к речке подошел,
 
И, на ветвистый дуб взглянувши,
 
Под тень на бережок я сел.
 
 
 
Луна свой вид изображала
 
В студеной зе?ркальной реке
 
И тихи воды посребряла,
 
А соловей пел вдалеке.
 
 
 
То громко пел, то очень нежно,
 
То жалобно он тосковал.
 
Я, слушая его прилежно,
 
В задумчивость глубоку впал.
 
 
 
Меж тем он, в рощице летая,
 
На дуб ветвистый прилетел,
 
И, душу томну услаждая,
 
Еще, еще нежнее пел.
 
 
 
Из глаз вдруг слезы покатились
 
И облегчили грудь мою;
 
Слезами чувства освежились —
 
Я обратился к соловью.
 
 
 
«Ужель и ты несчастье знаешь,
 
Любезный, милый соловей?
 
Иль только мне лишь сострадаешь
 
Ты в горькой участи моей?
 
 
 
Я матери, отца лишился, —
 
В слезах ему я говорил, —
 
А там — жестокою пленился
 
И без надежды полюбил!..
 
 
 
Но ты, мой друг, о чем сгрустился,
 
И отчего ты так уныл?»
 
— «Я с милой, с милой разлучился:
 
Я только для нее и жил!
 
 
 
Она вечор мне изменила!
 
Я муку лютую терплю;
 
Она другого полюбила,
 
А я так всё ее люблю!»;
 
 
 
Пропел и полетел тихонько
 
Неверную свою искать;
 
А я, вздохнув, пошел легонько
 
Домой по милой тосковать.
 
 
 
Пришел — и легкий сон на время
 
Плениру предо мной явил.
 
Проснулся я и зол всех бремя
 
Еще сильнее ощутил.
 
 
<1796>