Русский романс

  
НИКОЛАЙ КАРАМЗИН
 
 (1766–1826) 
   
20. Прости [41]
 
 
 
Кто мог любить так страстно,
 
Как я любил тебя?
 
Но я вздыхал напрасно,
 
Томил, крушил себя!
 
 
 
Мучительно плениться,
 
Быть страстным одному!
 
Насильно полюбиться
 
Не можно никому.
 
 
 
Не знатен я, не славен:
 
Могу ль кого прельстить?
 
Не весел, не забавен:
 
За что меня любить?
 
 
 
Простое сердце, чувство —
 
Для света ничего.
 
Там надобно искусство —
 
А я не знал его!
 
 
 
(Искусство величаться,
 
Искусство ловким быть,
 
Умнее всех казаться,
 
Приятно говорить.)
 
 
 
Не знал — и ослепленный
 
Любовию своей,
 
Желал я, дерзновенный,
 
И сам любви твоей!
 
 
 
Я плакал — ты смеялась,
 
Шутила надо мной,
 
Моею забавлялась
 
Сердечною тоской!
 
 
 
Надежды луч бледнеет
 
Теперь в душе моей…
 
Уже другой владеет
 
Навек рукой твоей!..
 
 
 
Будь счастлива, покойна,
 
Сердечно весела,
 
Судьбой всегда довольна,
 
Супругу — ввек мила!
 
 
 
Во тьме лесов дремучих
 
Я буду жизнь вести,
 
Лить токи слез горючих,
 
Желать конца — прости!
 
 
<1792>
 
  
21. К соловью [42]
 
 
 
Пой во мраке тихой рощи,
 
Нежный, кроткий соловей!
 
Пой при свете лунной нощи!
 
Глас твой мил душе моей.
 
Но почто ж рекой катятся
 
Слезы из моих очей,
 
Чувства ноют и томятся
 
От гармонии твоей?
 
Ах! я вспомнил незабвенных,
 
В недрах хладныя земли
 
Хищной смертью заключенных;
 
Их могилы заросли
 
Все высокою травою.
 
Я остался сиротою,
 
Я остался в горе жить.
 
Тосковать и слезы лить!..
 
С кем теперь мне наслаждаться
 
Нежной песнию твоей?
 
С кем природой утешаться?
 
Всё печально без друзей!
 
С ними дух наш умирает,
 
Радость жизни отлетает;
 
Сердцу скучно одному:
 
Свет — пустыня, мрак ему.
 
 
 
Скоро ль песнию своею,
 
О любезный соловей,
 
Над могилою моею
 
Будешь ты пленять людей?
 
 
1793
 
  
22. «Мы желали — и свершилось!..»
 
 
 
Мы желали — и свершилось!..
 
Лиза! Небо любит нас.
 
Постоянство наградилось:
 
Ты моя! — Блаженный час!
 
 
 
Быть счастливейшим супругом,
 
Быть любимым и любить,
 
Быть любовником и другом…
 
Ах! я рад на свете жить!
 
 
 
Рад терпеть, чего не можно
 
В здешней жнзни избежать;
 
Рад и плакать, если должно
 
Смертным слезы проливать.
 
 
 
Нежность горе услаждает;
 
Дружба милою рукой
 
Слез потоки отирает
 
И вселяет в грудь покой.
 
 
 
Будь единственным предметом
 
Страсти сердца моего!
 
Я навек простился с светом,
 
Мне наскучил шум его.
 
 
 
Пусть Прелесты там сияют
 
Блеском хитростей своих;
 
Пусть они других прельщают;
 
Пусть другие любят их!
 
 
 
Было время заблуждений;
 
Я как бабочка летал
 
Вкруг блестящих привидений —
 
Сердца в мраморе искал!
 
 
 
Сон исчез — и я увидел,
 
Что игрушкой хитрых был;
 
Всех Прелест возненавидел
 
И невинность полюбил.
 
 
 
Ты одна любви достойна,*
 
Я нашел, чего искал,
 
И душа моя спокойна.
 
Всё сбылось, чего желал!
 
 
 
Свет забудет нас с тобою —
 
Что нам нужды, Лиза, в нем?
 
Мы с любовию одною
 
Век без скуки проживем.
 
 
1794(?)
 
  
ИВАН ДМИТРИЕВ
 
 (1760–1837) 
   
23. «Стонет сизый голубочек…» [43]
 
 
 
Стонет сизый голубочек,
 
Стонет он и день и ночь;
 
Миленький его дружочек
 
Отлетел надолго прочь.
 
 
 
Он уж боле не воркует
 
И пшенички не клюет;
 
Всё тоскует, всё тоскует
 
И тихонько слезы льет.
 
 
 
С одной ветки на другую
 
Перепархивает он
 
И подружку дорогую
 
Ждет к себе со всех сторон.
 
 
 
Ждет ее… увы! но тщетно, —
 
Знать, судил ему так рок!
 
Сохнет, сохнет неприметно
 
Страстный, верный голубок.
 
 
 
Он ко травке прилегает,
 
Носик в перья завернул,
 
Уж не стонет, не вздыхает —
 
Голубок… навек уснул!
 
 
 
Вдруг голубка прилетела,
 
Приуныв, издалека.
 
Над своим любезным села,
 
Будит, будит голубка;
 
 
 
Плачет, стонет, сердцем ноя,
 
Ходит милого вокруг,
 
Но… увы! прелестна Хлоя!
 
Не проснется милый друг!
 
 
<1792>