Русский романс

  
НИКОЛАЙ НИКОЛЕВ
 
 (1758–1815) 
   
15. «Престань, источник слезный…»
 
 
На голос: «О! та tendre musette! etc.» [36] [37]
 
 
 
«Престань, источник слезный,
 
Престань, Лизета, лить!
 
В глазах твоих любезный,
 
И должно всё забыть».
 
 
 
— «Внимай меня, вселенна,
 
Внимай, любезный мои,
 
Что я на то рожденна,
 
Чтоб в плен отдаться твой.
 
 
 
Чтоб чувствовать и мыслить
 
Всегда одно с тобой;
 
Одни утехи числить,
 
Одною жить душой.
 
 
 
Тебе вручила душу,
 
Тебя клялась любить;
 
И клятвы не нарушу,
 
Доколе буду жить.
 
 
 
Не льстят мне честь и слава,
 
Не в них ищу отрад,
 
Мой трон, моя держава —
 
Один твой милый взгляд!
 
 
 
Сули престол мне света,
 
Чтоб отдала тебя;
 
Ах, нет! твоя Лизета
 
Умрет, тебя любя!»
 
 
<1790>
 
  
16. «Полно, сизенький, кружиться…»
 
 
 
Полно, сизенький, кружиться,
 
Голубочек, надо мной!
 
Лучше вдаль тебе пуститься,
 
Вдаль… туда, где милый мой.
 
 
 
Полети к нему скорее,
 
Долети к душе моей;
 
Проворкуй ему жалчее,
 
Что не вижу ясных дней.
 
 
 
Как листок от ветра бьется,
 
Бьется сердце так мое,
 
К другу движется… несется
 
Горе с ним забыть свое…
 
 
 
Ах! не туча развилася,
 
Льет не сильный дождь, гроза —
 
То по друге пролилася
 
Горькая моя слеза!
 
 
 
Всё я голосом унылым,
 
Всё, что встречу, то прошу:
 
Дай увидеться мне с милым!
 
Для него я лишь дышу.
 
 
 
Для него не умираю,
 
Горем мучася моим;
 
Не на муки я взираю,
 
На мое свиданье с ним.
 
 
 
Не тяжелы вздохи числю,
 
Их не можно перечесть,
 
Я о том… о том лишь мыслю,
 
Чтоб к нему себя донесть.
 
 
 
Он всё то, что в свете мило…
 
Мило сердцу моему!
 
Нет его… и всё постыло,
 
И не рада ничему!
 
 
 
Без того, по ком рыдаю
 
И кого прошу у всех,
 
Не найду и не желаю
 
Ни сокровищ, ни утех.
 
 
 
Чтобы с милым повидаться,
 
Бурно море преплыву;
 
Чтобы с милым мне расстаться,
 
Смерть я жизнью назову.
 
 
 
Ах, лети и всё до слова,
 
Голубок, ему скажи;
 
Возврати мне дорогого,
 
Душу в теле удержи!
 
 
 
Умереть его дождуся,
 
Силы все на то сберу;
 
На него я нагляжуся
 
И от радости умру.
 
 
<1793>
 
  
ЮРИЙ НЕЛЕДИНСКИЙ-МЕЛЕЦКИЙ
 
 (1752–1829) 
   
17. «Ты велишь мне равнодушным…» [38]
 
 
 
Ты велишь мне равнодушным
 
Быть, прекрасная, к себе;
 
Если хочешь зреть послушным,
 
Дай другое сердце мне.
 
Дай мне сердце, чтоб умело,
 
Знав тебя, свободным быть;
 
Дай такое, чтоб хотело
 
Не одной тобою жить.
 
 
 
То, в котором обитает
 
Несравненный образ твой, —
 
Сердце, что тобой страдает,
 
То и движется тобой.
 
В нем уж чувства нет иного,
 
Ни другой в нем жизни нет.
 
Ты во тьме мученья злого —
 
Жизнь, отрада мне и свет.
 
 
 
Верность я ль к тебе нарушу?
 
Вздох мой первый ты взяла!
 
И, что я имею душу,
 
Ты мне чувствовать дала;
 
Ты мне душу, ты вложила,
 
Твой же дар несу тебе;
 
Но ты жертвы запретила:
 
Не дозволю их себе.
 
 
 
Лишь не мучь, повелевая,
 
Чтоб твоим престал я быть:
 
Чем, в безмолвии страдая,
 
Чем тебя мне оскорбить?
 
Разве чтишь за преступленье
 
Взор небесный твой узреть;
 
Им повергнуться в смущенье
 
И без помощи… терпеть!
 
 
<1792>
 
  
18. «Милая вечор сидела…» [39]
 
 
 
Милая вечор сидела
 
Под кустом у ручейка.
 
Песенку она запела;
 
Я внимал издалека.
 
Будто с ней перекликался
 
Ближней рощи соловей.
 
Голос милой раздавался,
 
Отдался в душе моей.
 
 
 
Мне зефиры приносили
 
Иногда ее слова.
 
Иногда слова глушили
 
Вкруг шумящи дерева.
 
Смолкни всё! Престань мешаться
 
Ты, завистный соловей!
 
Пусть один в душе раздастся
 
Голос милой лишь моей.
 
 
<1795>
 
  
19. «Выду я на реченьку…» [40]
 
 
 
Выду я на реченьку,
 
Погляжу на быструю —
 
Унеси мое ты горе,
 
Быстра реченька, с собой!
 
 
 
Нет, унесть с собой не можешь
 
Лютой горести моей;
 
Разве грусть мою умножишь,
 
Разве пищу дашь ты ей.
 
 
 
За струей струя катится
 
По склоненью твоему:
 
Мысль за мыслью так стремится
 
Всё к предмету одному.
 
 
 
Ноет сердце, изнывает,
 
Страсть мучительну тая,
 
Кем страдаю, тот не знает,
 
Терпит что душа моя.
 
 
 
Чем же злую грусть рассею,
 
Сердце успокою чем?
 
Не хочу и не умею
 
В сердце быть властна моем.
 
 
 
Милый мой им обладает:
 
Взгляд его — весь мой закон.
 
Томный дух пусть век страдает,
 
Лишь бы мил всегда был он.
 
 
 
Лучше век в тоске пребуду,
 
Чем его мне позабыть.
 
Ах! коль милого забуду,
 
Кем же стану, кем же жить?
 
 
 
Каждое души движенье —
 
Жертва другу моему.
 
Сердца каждое биенье
 
Посвящаю я ему.
 
 
 
Ты, кого не называю,
 
А в душе всегда ношу!
 
Ты, кем вижу, кем внимаю,
 
Кем я мышлю, кем дышу!
 
 
 
Не почувствуй ты досады,
 
Как дойдет мой стон к тебе,
 
Я за страсть не жду награды,
 
Злой покорствуя судьбе.
 
 
 
Если ж ты найдешь возможным,
 
Силу чувств моих измерь:
 
Словом ласковым — хоть ложным —
 
Ад души моей умерь.
 
 
<1796>