Витязь в тигровой шкуре

На ковер уселись гости,
Окружили их отряды.
Свет блеснул в очах героя,
Как мерцание лампады.
«Царь, — сказал индиец снова, —
Пред тобой я только воин,
И просить тебя, владыку,
Ни о чем я недостоин.
Все ж осмеливаюсь ныне
Я молить за Автандила.
Уж была мне в этом мире
Уготована могила —
Дал он мне бальзам волшебный,
Исцелил меня от муки.
Ныне сам он истомился,
Умирая от разлуки.
Царь, давно друг друга любят
Автандил и Тинатина.
Пожалей, самодержавный,
Полководца-исполина!
Вот стою я пред тобою
С беспримерною мольбою:
Царь, отдай свою царевну
Крепкорукому герою!
Ничего прибавить больше
К этой речи я не смею…»
Свой платок достал тут витязь,
Повязал его на шею;
Словно раб перед владыкой,
Он упал пред Ростеваном.
Удивлялся каждый воин
Униженьям этим странным.
И смутился сам владыка
И сказал: «О боже правый!
Как ты можешь унижаться,
Ты, с твоею чудной славой?
Кто тебе в малейшей просьбе
Отказать имеет силу?
Знаю я, что в целом мире
Нет подобных Автандилу.
Царство дочери я отдал,
Им она теперь владеет.
Юный цвет произрастает.
Старый сохнет и желтеет.
Как могу своею волей
Поразить я дочь недугом?
Возлюбил я Автандила,
Быть ему ее супругом».
Тут Фридон к шатру помчался
И вернулся с Автандилом.
Витязь, лик платком скрывая,
Смутным выглядел светилом.
Так за облаком туманным
Солнце осенью мерцает,
Но краса его вовеки
Оттого не убывает.
Обнял царь его счастливый
И сказал: «Приспело время,
Облегчил мое ты горе,
Снял моих печалей бремя.
Лев, пойдем скорее к солнцу!
Ждет гостей веселый пир.
Пусть на свадьбе Тинатины
Погуляет божий мир!»
На коней герои сели
И к супруге Тариэла
Поспешили. И царевна
Из шатра на них глядела;
Из очей лилось сиянье,
Ослепившее царя.
Нет, не зря сражался витязь,
И томился он не зря!
«Солнце, — царь сказал в восторге,
Свет безоблачный! Какую
Похвалу воздам тебе я?
С чем сравнить тебя могу я?
Солнце ты, и месяц ясный,
И планета из планет.
Не хочу смотреть на розы,
Увидав тебя, мой свет!»
И с супругой Тариэла
Снова двинулись все вместе
Во дворец царя арабов,
Чтоб вручить дары невесте.
Семь планет пылают в небе,
Все они равны одной —
Той, которая сегодня
Ожидает их домой.
 
Сказание тридцатое.
Свадьба Автандила и Тинатины, устроенная царем арабов
Автандил и Тинатина
На высоких сели тронах —
Оба в мантиях пурпурных
И рубиновых коронах.
Так, свое исполнив слово
И печаль преодолев,
Самый сильный между львами,
Солнцу солнц достался лев.
И сказал им царь: «О дети!
Дай вам Бог с великой славой,
В долгоденствии и мире
Управлять моей державой.
Будьте крепки вы душою,
Доблесть царскую храня,
И своими вы руками
Положите в гроб меня».
Указав на Автандила,
Царь сказал своей дружине:
«Вот ваш царь. По воле божьей
Здесь он царствует отныне.
Укрепит он наше царство
И врагов рассеет тьму.
Так же, как вы мне служили,
Послужите и ему».
И прославила дружина
Волю праведного неба.
Принесли ей из амбаров
Горы яств и груды хлеба,
Много там перекололи
И баранов и коров,
И немало каждый воин
Получил в тот день даров.
Гиацинтовые чаши,
И чеканная посуда,
И рубиновые кубки
Появились из-под спуда,
И вино из ста фонтанов
Там струилось до зари,
И гремели там цимбалы,
И смеялись там цари.
День ушел — другой в начале.
Снова кубки застучали.
Жемчуг катится, рассыпан.
Свет колеблется в кристалле.
Дорогие ожерелья
Отягчают сотни тел.
Служит дружкой Автандилу
Царь индийский Тариэл.
И, склоняясь к Тариэлу,
Ростеван сказал, пируя:
«На твое, владыка, солнце
С восхищением смотрю я.
Нет тебе на свете равных,
Нет другой такой жены.
Ваши славные престолы
Выше всех стоять должны».