Собрание сочинения в четырех томах. Том третий. Избранные переводы
Часть 50 из 79 Информация о книге
Дочь мельника
У мельника славные дочки.И так мне одна дорога, дорога,Что я бы хотел ее щечкиКоснуться, как эта серьга.Меня бы укрыла волнистая прядь,И милую шейку я мог бы ласкать.Вокруг ее нежного станаХотел бы я быть пояском,Чтоб сердце ее непрестанноСо мной говорило тайком.И знал бы я, верно ли бьется оно,То нежной печали, то счастья полно.И я бы хотел ожерельемНа белой груди ее стать,Чтоб с грустью ее и весельемВздыматься и падать опять.И я бы мечтал об одном, об одном —Чтоб снять забывали меня перед сном.ИЗ РОБЕРТА БРАУНИНГА
В Англии весной
Быть сегодня в Англии —В этот день апреля!Хорошо проснуться в АнглииИ увидеть, встав с постели,Влажные ветви на вязах и кленахВ маленьких, клейких листочках зеленых,Слышать, как зяблик щебечет в садуВ Англии — в этом году!А после апреля ― в начале маяЛасточки носятся не уставая.И там, где цветет над оградою груша,Цветом своим и росой осыпаяПоле, поросшее клевером, ― слушайПенье дрозда. Повторяет он дваждыПесню свою, чтобы чувствовал каждый,Что повторить он способен мгновеньеПервого, вольного вдохновенья.И пусть еще хмурится поле седое,В полдень проснутся от света и знояЛютики — вешнего солнца подарки.Что перед ними юг этот яркий!Флейтист из Гаммельна
1Гаммельн — в герцогстве Брауншвейг,С Ганнóвером славным в соседстве.С юга его омывает рекаВéзер, полна, широка, глубока.Приятней нигде не найдешь уголка.Но многие слышали в детстве,Что пять веков тому назадИспытал этот город не бурю, не град,А худшее из бедствий.2КрысыРазличных мастей, волосаты и лысы,Врывались в амбар, в кладовую, в чулан,Копченья, соленья съедали до крошки,Вскрывали бочонок и сыпались в чан,В живых ни одной не оставили кошки,У повара соус лакали из ложки,Кусали младенцев за ручки и ножки,Гнездились, презрев и сословье и сан,На донышках праздничных шляп горожан,Мешали болтать горожанам речистымИ даже порой заглушали органНеистовым писком,И визгом,И свистом.3И вот повалила толпа горожанК ратуше, угрожая.— Наш мэр, — говорили они, — болван,А советники — шалопаи!Вы только подумайте! Должен народНапрасно нести непомерный расход,Безмозглых тупиц одеваяВ мантии из горностая!А ну, поломайте-ка голову, мэр,И, ежели вы не предложите мер,Как справиться с грызунами,Ответите вы перед нами!Обрюзгших и пухлых лентяев долойС насиженных мест мы погоним метлой!При этих словах задрожалиСтаршины, сидевшие в зале.4Молчало собранье, как будто печатьНавеки замкнула уста его.— Ах! — вымолвил мэр. — Как хочу я бежать,Продав этот мех горностаевый!Устал я свой бедный затылок скрести.Признаться, друзья, я не вижу путиОт крыс и себя и сограждан спасти…Достать бы капкан, западню, крысоловку!…Но что это? Шарканье ног о циновку,Царапанье, шорох и легонький стук, —Как будто бы в дверь постучали: тук-тук.— Эй, кто там? — встревоженный мэр прошептал,От страха бледнея, как холст.А ростом он был удивительно малИ столь же немыслимо толст.При этом не ярче блестел его взгляд,Чем устрица, вскрытая месяц назад.А впрочем, бывал этот взор оживленнымВ часы, когда мэр наслаждался зеленымИз черепахи варенным бульоном.Но звук, что на шорох крысиный похож,В любую минуту вгонял его в дрожь.5— Ну что же, войдите! — промолвил он строго,Стараясь казаться повыше немного.Тут незнакомец в дверь вошел.Двухцветный был на нем камзол —Отчасти желтый, частью красный,Из ткани выцветшей атласной.Высоко голову он нес.Был светел цвет его волос,А щеки выдубил загар.Не молод, но еще не стар,Он был стройней рапиры гибкой.Играла на губах улыбка,А синих глаз лукавый взорПодчас, как бритва, был остер.Кто он такой, какого рода,Худой, безусый, безбородый,Никто вокруг сказать не мог.А он, перешагнув порог,Свободно шел, и люди в залеДруг другу на ухо шептали:— Какая странная особа!Как будто прадед наш из гробаВосстал для Страшного судаИ тихо движется сюда —Высокий, тощий, темнолицый —Из разрисованной гробницы!