Собрание сочинения в четырех томах. Том третий. Избранные переводы

  
В ячменном поле
 
 
 
Так хороши пшеница, рожь
 
Во дни уборки ранней.
 
А как ячмень у нас хорош,
 
Где был я с милой Анни.
 
 
 
Под первый августовский день
 
Спешил я на свиданье.
 
Шумела рожь, шуршал ячмень.
 
Я шел навстречу Анни.
 
 
 
Вечерней позднею порой —
 
Иль очень ранней, что ли? —
 
Я убедил ее со мной
 
Побыть в ячменном поле.
 
 
 
Над нами свод был голубой,
 
Колосья нас кололи.
 
Я усадил перед собой
 
Ее в ячменном поле.
 
 
 
В одно слились у нас сердца.
 
Одной мы жили волей.
 
И целовал я без конца
 
Ее в ячменном поле.
 
 
 
Кольцо моих сплетенных рук
 
Я крепко сжал — до боли —
 
И слышал сердцем сердца стук
 
В ту ночь в ячменном поле.
 
 
 
С тех пор я рад бывал друзьям,
 
Пирушке с буйным шумом,
 
Порою рад бывал деньгам
 
И одиноким думам.
 
 
 
Но все, что пережито мной,
 
Не стоит сотой доли
 
Минуты радостной одной
 
В ту ночь в ячменном поле!
 
 
  
Девушки из Тарболтона
   
 
 
В Тарбóлтоне, право,
 
Есть парни на славу,
 
Девицы имеют успех, брат.
 
Но барышни Рóналдс,
 
Живущие в Бéнналс,
 
Милей и прекраснее всех, брат.
 
 
 
Отец у них гордый.
 
Живет он, как лорды.
 
И каждый приличный жених, брат,
 
В придачу к невесте
 
Получит от тестя
 
По двести монет золотых, брат.
 
 
 
Нет в этой долине
 
Прекраснее Джинни.
 
Она хороша и мила, брат.
 
А вкусом и нравом
 
И разумом здравым
 
Ровесниц своих превзошла, брат.
 
 
 
Фиалка увянет,
 
И розы не станет
 
В каких-нибудь несколько дней, брат.
 
А правды сиянье,
 
Добра обаянье
 
С годами сильней и прочней, брат.
 
 
 
Но ты не один
 
Мечтаешь о Джин.
 
Найдется соперников тьма, брат.
 
Богатый эсквайр,
 
Владелец Блекбайр —
 
И тот от нее без ума, брат.
 
 
 
Помещик Брейхед
 
Глядит ей вослед
 
И чахнет давно от тоски, брат.
 
И, кажется, Форд
 
Махнет через борт,
 
Ее не добившись руки, брат.
 
 
 
Сестра ее Анна
 
Свежа и румяна.
 
Вздыхает о ней молодежь, брат.
 
Нежнее, скромнее,
 
Прекрасней, стройнее
 
Ты вряд ли девицу найдешь, брат.
 
 
 
В нее я влюблен.
 
Но молчать осужден.
 
Робеть заставляет нужда, брат.
 
От сельских трудов
 
Да рифмованных строф
 
Не будешь богат никогда, брат.
 
 
 
А если в ответ
 
Услышу я «нет», —
 
Мне будет еще тяжелей, брат.
 
Хоть мал мой доход
 
И безвестен мой род,
 
Но горд я не меньше людей, брат.
 
 
 
Как важная знать,
 
Не могу я скакать,
 
По моде обутый, верхом, брат.
 
Но в светском кругу
 
Я держаться могу
 
И в грязь не ударю лицом, брат.
 
 
 
Я чисто одет.
 
К лицу мне жилет,
 
Сюртук мой опрятен и нов, брат.
 
Чулки без заплатки,
 
И галстук в порядке,
 
И сшил я две пары штанов, брат.
 
 
 
На полочке шкапа
 
Есть новая шляпа.
 
Ей шиллингов десять цена, брат.
 
В рубашках — нехватка,
 
Но есть полдесятка
 
Белейшего полотна, брат.
 
 
 
От дядюшек с детства
 
Не ждал я наследства
 
И тетушек вдовых не знал, брат.
 
Не слушал их бредней
 
И в час их последний
 
Не чаял, чтоб чорт их побрал, брат.
 
 
 
Не плут, не мошенник,
 
Не нажил я денег.
 
Свой хлеб добываю я сам, брат.
 
Немного я трачу,
 
Нисколько не прячу,
 
Но пенса не должен чертям, брат. 
 
 
  
Пойду-ка я в солдаты
 
 
 
На чорта вздохи — ах да ох!
 
Зачем считать утраты?
 
Мне двадцать три, и рост неплох —
 
Шесть футов, помнится, без трех.
 
Пойду-ка я в солдаты!
 
 
 
Своим горбом
 
Я нажил дом,
 
Хотя и небогатый.
 
Но что сберег, пошло не впрок…
 
И вот — иду в солдаты.
 
 
  
Ода шотландскому пудингу «Хáггис»
   
 
 
В тебе я славлю командира
 
Всех пудингов горячих мира,—
 
Могучий Хáггис, полный жира
 
И требухи.
 
Строчу, пока мне служит лира,
 
Тебе стихи.
 
 
 
Дородный, плотный, крутобокий,
 
Ты высишься, как холм далекий,
 
А под тобой поднос широкий
 
Чуть не трещит.
 
Но как твои ласкают соки
 
Наш аппетит!
 
 
 
С полей вернувшись, землеробы,
 
Сойдясь вокруг твоей особы,
 
Тебя проворно режут, чтобы
 
Весь жар и пыл
 
Твоей дымящейся утробы
 
На миг не стыл.
 
 
 
Теперь доносится до слуха
 
Стук ложек, звякающих глухо.
 
Когда ж плотнее станет брюхо,
 
Чем барабан,
 
Старик, молясь, гудит, как муха,
 
От пищи пьян.
 
 
 
Кто обожает стол французский —
 
Рагу и всякие закуски
 
(Хотя от этакой нагрузки
 
И свиньям вред),
 
С презреньем щурит глаз свой узкий
 
На наш обед.
 
 
 
Но — бедный шут! — от пищи жалкой
 
Его нога не толще палки,
 
А вместо мускулов — мочалки,
 
Кулак — орех.
 
В бою, в горячей перепалке
 
Он сзади всех.
 
 
 
А тот, кому ты служишь пищей,
 
Согнет подкову в кулачище.
 
Когда ж в такой руке засвищет
 
Стальной клинок, —
 
Врага уносят на кладбище
 
Без рук, без ног.
 
 
 
Молю я Промысел небесный:
 
И в будний день, и в день воскресный
 
Нам не давай похлебки пресной,
 
Яви нам благость —
 
И ниспошли родной, чудесный
 
Горячий Хаггис!