Собрание сочинения в четырех томах. Том третий. Избранные переводы

2
 
 
Живая быстрая форель
 
В стремительном полете
 
Обречена попасть на мель,
 
Барахтаться в болоте.
 
 
 
Увы, ничем я не могу
 
Помочь своей форели.
 
Она лежит на берегу
 
И дышит еле-еле.
 
 
3
 
 
Я пролила немало слез
 
И пенилась от злости,
 
Когда какой-то бес принес
 
Поэта Бернса в гости.
 
 
 
Он написал мне пару строк,
 
А сочинил бы оду,
 
Когда увидел бы у ног
 
Бушующую воду!
 
 
4
 
 
Давно ли я у грозных скал
 
Бурлила и ревела,
 
И водопад мой бушевал,
 
Вскипая пеной белой!
 
 
 
В те дни была я глубока,
 
Гордилась буйной силой,
 
И молодежь издалека
 
На берег приходила…
 
 
5
 
 
Прошу, припав к твоим ногам,
 
Во имя прежней славы
 
Ты насади по берегам
 
Кусты, деревья, травы.
 
 
 
Когда придешь под сень ветвей,
 
Плеснет, играя, рыба
 
И благодарный соловей
 
Тебе споет: спасибо!
 
 
6
 
 
И жаворонок в вышине
 
Зальется чистой трелью,
 
И отзовется в тишине
 
Щегол своей свирелью.
 
 
 
И зазвенят у теплых гнезд,
 
Проснувшись спозаранку,
 
Малиновка и черный дрозд,
 
Скворец и коноплянка.
 
 
7
 
 
Они от бурь покров найдут
 
В разросшихся дубравах.
 
И заяц-трус найдет приют
 
В моих кустах и травах.
 
 
 
Пускай прохожего ольха
 
Манит своей прохладой,
 
А дуб укроет пастуха
 
От ливня и от града.
 
 
8
 
 
Ко мне влюбленные весной
 
Придут на берег тайно
 
И встретятся в тиши лесной
 
Как будто бы случайно.
 
 
 
Оберегая их покой,
 
Росы роняя слезы,
 
Благоуханною рукой
 
Прикроют их березы.
 
 
9
 
 
И вновь придет ко мне поэт
 
В часы, когда сквозь ветки
 
На побережье лунный свет
 
Свои начертит клетки.
 
 
 
По склонам тихо он сойдет,
 
По шахматным полянам
 
Послушать гулкий рокот вод,
 
Окутанных туманом.
 
 
10
 
 
Пусть елки тянутся ко мне
 
Своей зубчатой тенью
 
И видят в ясной глубине
 
Верхушек отраженье.
 
 
 
Пускай берез листва звенит
 
На каменных утесах
 
И мой боярышник хранит
 
Певцов звонкоголосых.
 
 
11
 
 
Пусть, как цветы, в краю родном
 
Растут ребята наши,
 
Пусть будут крепче с каждым днем
 
И с каждым часом краше!
 
 
 
Греми до самых дальних дней,
 
Веселый клич заздравный:
 
За сыновей и дочерей
 
Моей отчизны славной!
 
 
  
Цветок Дэвона
   
 
 
О, как ты прозрачен, извилистый Дэвон,
 
Кусты осеняют цветущий твой дол.
 
Но лучший из лучших цветов твоих, Дэвон.
 
У берега Эйра впервые расцвел.
 
 
 
Солнце, щади этот нежный, без терний,
 
Алый цветок, напоенный росой!
 
Пусть из подкравшейся тучи вечерней
 
Бережно падает ливень косой.
 
 
 
Мимо лети, седокрылый восточный
 
Ветер, ведущий весенний рассвет.
 
Пусть лепестков не коснется порочный
 
Червь, поедающий листья и цвет.
 
 
 
Лилией стройной гордятся Бурбоны,
 
В гордой Британии розе почет.
 
Лучший цветок среди рощи зеленой
 
Где-то у Дэвона скромно цветет.
 
 
  
К портрету Роберта Фергюссона, шотландского поэта
 
 
 
Проклятье тем, кто, наслаждаясь песней,
 
Дал с голоду поэту умереть.
 
О старший брат мой по судьбе суровой,
 
Намного старший по служенью музам,
 
Я горько плачу, вспомнив твой удел.
 
 
 
Зачем певец, лишенный в жизни места,
 
Так чувствует всю прелесть этой жизни?
 
 
  
О памятнике, воздвигнутом Бернсом на могиле поэта Роберта Фергюссона
 
 
 
Ни урны, ни торжественного слова,
 
Ни статуи в его ограде нет.
 
Лишь голый камень говорит сурово:
 
— Шотландия! Под камнем — твой поэт!
 
 
  
О песне дрозда, которую поэт услышал в день своего рождения — на рассвете в январе
 
 
 
Пой, милый дрозд, в глухой морозной мгле.
 
Пой, добрый друг, среди нагих ветвей.
 
Смотри: зима от песенки твоей
 
Разгладила морщины на челе.
 
 
 
Так в одинокой бедности, впотьмах
 
Найдешь беспечной радости приют.
 
Она легко встречает бег минут, —
 
Несут они надежду или страх.
 
 
 
Благодарю тебя, создатель дня,
 
Седых полей позолотивший гладь.
 
Ты, золота лишив, даришь меня
 
Всем, что оно не в силах дать и взять.
 
 
 
Приди ж, дитя забот и нищеты.
 
Что бог пошлет, со мной разделишь ты!