Когда я вернусь (Полное собрание стихов и песен)

 
ПЕСНЯ О ТБИЛИСИ
«На холмах Грузии лежит ночная мгла.»
А. Пушкин
Я не сумел понять 
Тебя в тот раз, 
Когда в туманы зимние оправлен, 
Ты убегал от посторонних глаз, 
Но все же был прекрасен без прикрас, 
И это я был злобою отравлен.
И ты меня провел, на том пиру, 
Где до рассвета продолжалось бденье, 
А захмелел – и головой в Куру, 
И где уж тут заметить поутру 
В глазах хозяйки скучное презренье!
Вокруг меня сомкнулся, как кольцо, 
Твой вечный шум в отливах и прибоях.
Потягивая кислое винцо, 
Я узнавал усатое лицо 
В любом пятне на выцветших обоях.
И вновь зурна вступала в разговор, 
И вновь с бокалом истово и пылко 
Болтает вздор подонок и позер…
А мне почти был сладок твой позор, 
Твоя невиноватая ухмылка.
И в самолете, по пути домой, 
Я наблюдал злорадно, как грузины, 
В Москву, еще объятую зимой, 
Везут мешки с оранжевой хурмой, 
И с первою мимозою корзины.
И я не понял, я понять не мог, 
Какую ты торжествовал победу, 
Какой ты дал мне гордости урок, 
Когда кружил меня, сбивая с ног, 
По ложному придуманному следу!
И это все – и Сталин, и хурма, 
И дым застолья, и рассветный кочет, – 
Все для того, чтоб не сойти с ума, 
А суть Твоя является сама, 
Но лишь, когда сама того захочет!
Тогда тускнеют лживые следы, 
И начинают раны врачеваться, 
И озаряет склоны Мтацминды 
Надменный голос счастья и беды, 
Нетленный голос Нины Чавчавадзе!
Прекрасная и гордая страна!
Ты отвечаешь шуткой на злословье.
Но криком вдруг срывается зурна, 
И в каждой капле кислого вина 
Есть неизменно сладкий привкус крови!
Когда дымки плывут из-за реки, 
И день дурной синоптики пророчат, 
Я вижу, как горят черновики!
Я слышу, как гудят черновики 
И сапоги охранников грохочут –
И топчут каблуками тишину, 
И женщины не спят, и плачут дети, 
Грохочут сапоги на всю страну!
А Ты приемлешь горе, как вину, 
Как будто только Ты за все в ответе!
Не остывает в кулаке зола, 
Все в мерзлый камень памятью одето, 
Все, как удар ножом из-за угла…
«На холмах Грузии лежит ночная мгла…»
И как еще далеко до рассвета!
 
ПЕСНЯ ПРО СЧАСТЬЕ
Ты можешь найти на улице копейку 
И купить коробок спичек, 
Ты можешь найти две копейки 
И позвонить кому-нибудь из автомата, 
Ну, а если звонить тебе некому, 
Так зачем тебе две копейки? 
Не покупать же на две копейки
Два коробка спичек!
А можно вообще обойтись без спичек, 
А просто прикурить у прохожего, 
И заговорить с этим прохожим, 
И познакомиться с этим прохожим 
И он даст тебе номер своего телефона, 
Чтоб ты позвонил ему из автомата… 
Ну как же ты сможешь позвонить ему из автомата
Если у тебя нет двух копеек?!
Так что лучше уж не прикуривать у прохожего, 
Лучше просто купить коробок спичек, 
Впрочем, и для этого сначала нужно
Найти на улице одну копейку…
 
ВЕК НЫНЕШНИЙ И ВЕК МИНУВШИЙ
Понимая, что нет в оправданиях смысла, 
Что бесчестье кромешно и выхода нет, 
Наши предки писали предсмертные письма, 
А потом, помолившись: – Во веки и присно… –
Запирались на ключ и к виску пистолет.
А нам и честь, и чох, и черт – 
Неведомые области! 
А нам признанье и почет 
За верность общей подлости! 
И мы баюкаем внучат 
Мы ходим на собрания, 
И голоса у нас звучат
Все чище и сопраннее!..
 
ЗАПОЙ ПОД НОВЫЙ ГОД
Человек идет пьяненький. 
Странная ночь, все развезло. 
Он вспоминает стихи и вслух как бы отвечает на них.
По-осеннему деревья налегке, 
Керосиновые пятна на реке, 
Фиолетовые пятна на воде, 
Ты сказала мне тихонько: «Быть беде».
Я позабыл твое лицо, 
Я пьян был к полдню, 
Я подарил твое кольцо, 
– Кому, не помню…
Я подымал тебя на смех, 
И врал про что-то, 
И сам смеялся больше всех, 
И пил без счета.
Из шутовства и хвастовства 
В то балаганье, 
Я предал все твои слова 
На поруганье,
Качалась пьяная матня 
Вокруг прибойно, 
И ты спросила у меня: 
«Тебе не больно?»
Не поймешь – не то январь, не то апрель, 
Не поймешь – не то метель, не то капель, 
На реке не ледостав, не ледоход, 
Старый год, а ты сказала – Новый Год
Их век выносит на-гора, 
И – марш по свету, 
Одно отличье – номера, 
Другого – нету!
О, этот старый частокол – 
Двадцатый опус, 
Где каждый день, как протокол, 
А ночь, как обыск.
Где все зазря и все не то, 
И все непрочно, 
Который час, и то никто 
Не знает точно.
Лишь неизменен календарь 
В приметах века – 
Ночная улица. Фонарь. Канал. Аптека…
В этот вечер, не сумевший стать зимой, 
Мы дороги не нашли к себе домой, 
Я спросил тебя: «А может, все не зря?»
Ты ответила – старинным быть нельзя.