Когда я вернусь (Полное собрание стихов и песен)

 
ФЕСТИВАЛЬ ПЕСНИ В СОПОТЕ В АВГУСТЕ 1969
Над черной пажитью разрухи, 
Над миром проклятым людьми, 
Поют девчонки о разлуке,
Поют мальчишки о любви!
Они глядят на нас с тревогой 
И не умеют скрыть испуг, 
Но наши страхи, наши боги
Для них – пустой и жалкий звук.
И наши прошлые святыни – 
Для них – пустые имена, 
И правда та, что посредине,
И им и нам еще темна!
И слышит Прага, слышит Сопот, 
Истошный шепот: «Тру-ля-ля!» 
Но пробивается сквозь шепот
Кирзовый топот патруля!
Нас отпустили на поруки, 
На год, на час, на пять минут, 
Поют девчонки о разлуке,
Мальчишки о любви поют!
Они лады перебирают, 
Как будто лезут на рожон, 
Они слова перевирают,
То в соль-мажор, то в ре-мажор.
А я крестом раскинув руки, 
Как оступившийся минер – 
Все о беде и о разрухе,
Все в ре-минор, да в ре-минор…
 
ОТРЫВОК ИЗ РАДИО-ТЕЛЕВИЗИОННОГО РЕПОРТАЖА
О ФУТБОЛЬНОМ МАТЧЕ МЕЖДУ СБОРНЫМИ КОМАНДАМИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ И СОВЕТСКОГО СОЮЗА
…Итак, судья Бидо, который, кстати, превосходно проводит сегодняшнюю встречу, просто превосходно, сделал внушение английскому игроку, – и матч продолжается. И снова, дорогие товарищи болельщики, дорогие наши телезрители, вы видите на ваших экранах, как вступают в единоборство центральный нападающий английской сборной, профессионал из клуба «Стар» Бобби Лейтон и наш замечательный мастер кожаного мяча, аспирант Московского педагогического института Владимир Лялин, Володя Лялин – капитан и любимец нашей сборной! В этом единоборстве (кстати, обратите внимание – интересный игровой момент), итак, в этом единоборстве соперники соревнуются не только в технике владения мячом, но в понимании, так сказать, самой природы игры, в умении предугадать и предупредить самые тончайшие стратегические и тактические замыслы соперника…
А он мне все по яйцам целится, 
Этот Бобби, сука рыжая, 
А он у них за то и ценится – 
Мистер-шмистер – ставка высшая!
А я ему по русски, рыжему, – 
Как ни целься – выше, ниже ли, 
Ты ударишь – я, бля, выживу, 
Я ударю – ты, бля, выживи!
Ты, бля, думаешь напал на дикаря, 
А я сделаю культурно, втихаря, 
Я, бля, врежу, как в парадном кирпичем – 
Этот, с дудкой, не заметит нипочем!
В общем все – сказал по-тихому, 
Не ревел, 
Он ответил мне по-ихнему – 
«Вери вэл…»
…Судья Бидо фиксирует положение вне игры – великолепно проводит матч этот арбитр из Франции, великолепно и по-настоящему спортивно, строго, по-настоящему арбитр международной квалификации. Итак: свободный удар от наших ворот, мяч рикошетом попадает снова к Бобби Лейтону, который в окружении остальных игроков по центру продвигается к нашей штрафной площадке. И снова перед ним вырастает Владимир Лялин. Володя! Володечка! Его не обманул финт англичанина – он преграждает ему дорогу к нашим воротам…
А ты стучи, бля, ты выгляни,
Я припас гостинчик умнику, 
Финты-шминты с фигли-миглями – 
Это, рыжий, – все на публику!
Не держи меня за мальчика, 
Мы еще поспорим в опыте, 
Что ж я, бля, не видел мячика? 
Буду бегать, где ни попадя?!
Я стою, а он как раз наоборот, 
Он, бля, режет, вижу, угол у ворот, 
Натурально, я на помощь вратарю – 
Рыжий – с ног, а я с улыбкой говорю –
Думал вдарить, бля, по-близкому, 
В дамки шел?!
А он с земли мне по-английскому – 
«Данке шон!..»
…Да, странно, странно, просто непонятное решение – судья Бидо почему-то принимает обыкновенный силовой прием за нарушение правил и назначает одиннадцатиметровый удар в наши ворота. Это неприятно, это неприятно, несправедливо и… а… вот здесь мне подсказывают – оказывается, этот судья Бидо просто прекрасно известен нашим журналистам, как один из самых продажных политиканов от спорта, который в годы оккупации Франции сотрудничал с гитлеровской разведкой. Ну, итак, мяч устанавливается на одиннадцатиметровой отметке… Кто же будет бить?.. А, ну конечно, все тот же самый Бобби Лейтон – он просто симулировал травму!.. Вот он разбегается… удар… Да, досадный и несправедливый гол, кстати, единственный гол за всю эту встречу, единственный гол за полминуты до окончания матча, единственный и несправедливый, несправедливый, досадный гол, забитый в наши ворота.
Да, игрушку мы просерили, 
Протютюкали, прозяпали, 
Хорошо б она на Севере, 
А ведь это ж, бля, на Западе,
И пойдет теперь мурыжево – 
Федерация, хренация, 
Что ж ты, бля, ты не сделал рыжего – 
Где ж твоя квалификация?!
Вас, засранцев, опекаешь и растишь, 
А вы, суки, нам мараете престиж! 
Ты ж советский, ты же чистый, как кристалл! 
Начал делать, так уж делай, чтоб не встал!
Духу нашему спортивному Цвесть везде!
Я отвечу по-партийному – Будет сде…!
 
ГОРЕСТНАЯ ОДА СЧАСТЛИВОМУ ЧЕЛОВЕКУ
Посвящается Петру Григорьевичу Григоренко
Когда хлестали молнии в ковчег,
Воскликнул Ной, предупреждая страхи:
«Не бойтесь, я счастливый человек,
Я человек, родившийся в рубахе!»
Родившийся в рубахе человек!
Мудрейшие, почтеннейшие лица
С тех самых пор, уже который век,
Напрасно ищут этого счастливца.
Который век все нет его и нет,
Лишь горемыки прут без перебоя,
И горячат умы, и застят свет,
А Ной наврал, как видно, с перепоя!
И стал он утешеньем для калек,
И стал героем сказочных забавок, –
Родившийся в рубашке человек,
Мечта горластых повивальных бабок!
А я гляжу в окно на грязный снег,
На очередь к табачному киоску,
И вижу, как счастливый человек
Стоит и разминает папироску.
Он брал Берлин! Он, правда, брал Берлин,
И врал про это скучно и нелепо,
И вышибал со злости клином клин,
И шифер с базы угонял «налево».
Вот он выходит в стужу из кино,
И сам не зная про свою особость,
Мальчонке покупает «эскимо»,
И лезет в переполненный автобус.
Он водку пил и пил одеколон,
Он песни пел и женщин брал нахрапом!
А сколько он повкалывал кайлом!
А сколько он протопал по этапам!
И сух был хлеб его, и прост ночлег!
Но все народы перед ним – во прахе.
Вот он стоит – счастливый человек,
Родившийся в смирительной рубахе!