Когда я вернусь (Полное собрание стихов и песен)

 
ПРО МАЛЯРОВ, ИСТОПНИКА И ТЕОРИЮ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ
Чувствуем с напарником – ну и ну, 
Ноги прямо ватные, все в дыму, 
Чувствуем – нуждаемся в отдыхе,
Чтой-то нехорошее в воздухе.
Взяли «жигулевского» и «дубняка» 
Третьим пригласили истопника, 
Приняли, добавили еще раза,
Тут нам истопник и открыл глаза –
Про ужасную историю 
Про Москву и про Париж, 
Как наши физики проспорили
Ихним физикам пари.
Все теперь на шарике вкривь и вкось, 
Шиворот-навыворот, набекрень, 
И что мы с вами думаем день – ночь,
А что мы с вами думаем ночь – день.
И рубают финики лопари, 
А в Сахаре снегу – невпроворот, 
Это гады-физики на пари
Раскрутили шарик наоборот.
И там где полюс был, там тропики, 
А где Нью-Йорк – Нахичевань, 
А что мы люди, а не бобики,
Им на это наплевать!
Рассказал нам все это истопник, 
Вижу, мой напарник, ну, прямо сник, – 
Раз такое дело – гори огнем!
Больше мы малярничать не пойдем! –
Взяли в поликлинике бюллетень, 
Нам башку работою не морочь! 
И что ж тут за работа, если ночью день,
А потом обратно не день, а ночь!
И при всей квалификации 
Тут возможен перекос, 
Это ж все-таки радиация,
А не просто купорос!
Пятую неделю я не сплю с женой, 
Пятую неделю я хожу больной, 
Тоже и напарник мой плачется,
Дескать, он отравленный начисто.
И лечусь «столичною» лично я, 
Чтобы мне с ума не стронуться, 
Истопник сказал – «столичная» –
Очень хороша от стронция.
И то я верю, то не верится, 
Что минует та беда… 
А шарик вертится и вертится,
И все время не туда!
 
Я ПРИНИМАЮ УЧАСТИЕ В НАУЧНОМ СПОРЕ
…между доктором филологических наук, проф. Б.А. Бяликом и действительным членом Академии наук СССР С.Л. Соболевым по вопросу о том, может ли машина мыслить.
Я не чикался на курсах не зубрил сопромат, 
Я вполне в научном мире личность лишняя.
Но вот чего я усек: 
Газированной водой торговал автомат, 
За копейку – без сиропа, за три с вишнею.
И с такой торговал вольностью, 
Что за час его весь выпили, 
Стаканы наливал полностью, 
А людям никакой прибыли, 
А людям никакой выгоды, 
Ни на зуб с дуплом компенсации, 
Стали люди искать выхода 
Из безвыходной ситуации.
Сели думать тут ребятки, кто в беде виноват, 
Где в конструкции ошибка, в чем неправильность, 
Разобрали тут ребята весь как есть автомат, 
Разобрали, устранили в нем неправедность.
А теперь крути, а то выпорем, 
Станешь, дура, тогда умною, 
Приспособим тебя к выборам, 
Будешь в елках стоять урною. 
Ты кончай, автомат, школьничать, 
Ты кончай, автомат, умничать! 
Мы отучим тебя вольничать, 
Мы научим тебя жульничать.
Он повкалывал недельку – с ним обратно беда – 
Весь затрясся он, как заяц под стужею, 
Не поймешь, чего он каплет – не сироп, не вода, 
Может, краска, может, смазка, может, хуже.
И стоит, на всех шавкой злобится, 
То он плачет, то матюкается. 
Это люди – те приспособятся, 
А машина – та засекается! 
Так и стал автомат шизиком, 
Всех пугает своим видиком, 
Ничего не понять физикам, 
Не понять ничего лирикам.
Так давайте ж друг у друга не воруйте идей, 
Не валите друг на друга свои горести, 
И вот чего я вам скажу: 
Может станут автоматы не глупее людей, 
Только очень это будет не вскорости!
 
ЖУТКОЕ СТОЛЕТИЕ
Посвящается Е. С. Вентцель
В понедельник, дело было к вечеру, 
Голова болела, прямо адово, 
Заявляюсь я в гараж, к диспетчеру, 
Говорю, что мне уехать надобно.
Говорю, давай путевку выпиши, 
Чтоб куда подале, да посеверней, 
Ты меня не нюхай, я не выпивши, 
Это я с тоски такой рассеянный.
Я гулял на свадьбе в воскресение, 
Тыкал вилкой в винегрет, закусывал, 
Только я не пил за счастье Ксенино, 
И вообще не пил, а так… присутствовал.
Я ни шкалика, и ни полшкалика, 
А сидел жевал горбушку черного, 
Все глядел на Ксенькина очкарика, 
Как он строил из себя ученого.
А я, может, сам из семинарии, 
Может, шоферюга я по случаю, 
Вижу, даже гости закемарили, 
Даже Ксенька, вижу, туча тучею.
Ну, а он поет, как хор у всенощной, 
Все про иксы, игреки да синусы, 
А костюмчик – и взглянуть-то не на что – 
Индпошив, фасончик – на-ка, выкуси!
И живет-то он не в Дубне атомной, 
А в НИИ каком-то под Каширою, 
Врет, что он там шеф над автоматною 
Электронно-счетною машиною.
Дескать, он прикажет ей, помножь-ка мне 
Двадцать пять на девять с одной сотою, 
И сидит потом, болтает ножками, 
Сам сачкует, а она работает.
А она работает без ропота, 
Огоньки на пульте обтекаемом! 
Ну, а нам-то, нам-то среди роботов, 
Нам что делать людям неприкаянным?!
В общем, слушал я как замороженный, 
А потом меня как чтой-то подняло, 
Встал, сказал – за счастье новорожденной! 
Может, кто не понял, – Ксенька поняла!
И ушел я, не было двенадцати, 
Хлопнул дверью – празднуйте, соколики! 
И в какой-то, вроде бы, прострации 
Я дошел до станции Сокольники.
В автомат пятак засунул молча я, 
Будто бы в копилку на часовенку, 
Ну, а он залязгал, сука волчая, 
И порвал штаны мне снизу доверху.
Дальше я не помню, дальше – кончики! 
Плакал я и бил его ботинкою, 
Шухера свистели в колокольчики, 
Граждане смеялись над картинкою…
Так, давай, папаша, будь союзником, 
До суда поезжу дни последние, 
Ах, обрыдла мне вся эта музыка, 
Это автоматное столетие!