И гильотины мало (СИ)

Куда больше лейтенанта беспокоило, что они остались без запаса оружия. Отправив отряд в погоню за беглецами, Фелпс первым делом написал донесение и послал гонца в ближайший гарнизон. Если всадник не задержится в дороге и спешно доставит донесение, ожидать подкрепления можно были уже через день. Пока же следовало набраться терпения. Беспокоило лейтенанта и неведение относительно того, кому теперь должны были подчиняться его солдаты и он сам. Льюис, хоть и не вызывал восторга, все же был понятен. Дальнейшая же судьба гарнизона оставалась неизвестной.
Звук копыт заставил Фелпса отвлечься от созерцания чёрных обгоревших тюремных стен. Не составило труда распознать, что это ехал военный отряд, лошади шли в ногу, позади звучал ритм, отбиваемый барабанщиком. Лейтенант поразился про себя, решив было, что это уже едет подкрепление, хотя с отправки донесения не прошло и трех часов. И не сразу ему в голову пришла мысль, что гарнизон, куда он отправил гонца, также был пешим, а потому не мог прислать всадников.
Истина раскрылась, когда конники наконец выехали на площадь и направились к нему. В первое мгновение лейтенант Фелпс замер на месте, не веря своим глазам. К нему ехал отряд высших офицеров, все при золотых эполетах и знаменах. А возглавлял кавалькаду полковник на белом жеребце, в котором Коллин Фелпс с ужасом признал своего командира, сэра Ричарда Гластона.
— Лейтенант Фелпс, — следовало бы удивиться, что сэр Ричард помнил, как звали его молодого подчинённого, но Фелпс лишь отмахнулся от этой мысли, отдавая честь полковнику. — Потрудитесь объяснить, что здесь произошло.
Фелпсу потребовалось всего несколько минут, чтобы отчитаться перед начальством. Он не стал ничего утаивать или пытаться приукрасить, в том не было нужды, жизнь солдата радовала его хотя бы тем, что можно было не лгать. Или ему всего лишь везло, и пока нужды во лжи просто не было.
Сэр Ричард выслушал лейтенанта молча, не прерывая, попутно поглаживая свою лошадь по гриве. Вид у него был совершенно равнодушный и скучающий, однако суровый цепкий взгляд серых глаз уничтожал это впечатление.
— Что предпринято для того, чтобы наказать виновных?
Фелпс удивился этому вопросу, ведь буквально только что он сказал, что отправил в погоню отряд, однако вида не подал и ответил:
— Сэр, беглецов преследует отряд моих людей, в скором времени они будут пойманы… — тут лейтенант запнулся, увидев руку полковника, поднятую в останавливающем жесте.
— Вы не поняли. Я спрашиваю, что предпринято здесь, в городе?
— Сэр?.. — Фелпс растерялся, не зная, что и ответить. О каких именно действиях спрашивал сэр Ричард?
Полковник смерил лейтенанта суровым взглядом и вздохнул с видом разочарованного отца, которому достался неразумный сын.
— Как вы собираетесь наказать горожан, лейтенант Фелпс?
— Горожан, сэр? — Коллин Фелпс почувствовал себя маленьким и глупым, именно так случалось всякий раз, когда отец его несправедливо отчитывал. — Но горожане не несут вины. Мы знаем, что мятежников было меньше двух десятков, один погиб при взрыве, ещё англичанин…
— Не несут вины? — полковник совершенно не слушал объяснений Фелпса. — Что же, эти мятежники приехали сюда издалека, чтобы посеять смуту? Нет, сэр. Они жили здесь, и ваши горожане их покрывали. Здесь нет невиновных, лейтенант.
И, бросив брезгливый взгляд на догорающее здание, сэр Ричард добавил:
— Приступайте к допросам. Не пропускайте ни один дом, здесь несомненно есть еще те, кто представляет опасность. Пусть каждый ирландец знает, какова цена предательства.
День обещал быть жарким, уже вовсю светило солнце, но лейтенант Фелпс внезапно ощутил, как похолодели его руки.
========== Закон не здесь ==========
7 мая, 1801 год
Пламя подобралось совсем близко, Джон уже чувствовал, как оно лижет его лицо, как от каждого вздоха в груди становилось тесно, горячий воздух разрывал лёгкие и опалял гортань. И снова ноги будто приросли к земле, нельзя было ни сдвинуться ни пошевелиться. Неотвратимость пожара была осязаема как никогда прежде, и Джон уже готов был к тому, что вот сейчас, сию секунду его скует лютый, всепоглощающий страх, так же, как прежде.
 
Этого не случилось. Пламя уже обступило его со всех сторон, спиной можно было ощутить его жар, а меж тем из глубины сердца Джона вместо ожидаемого ужаса поднималась лишь решительная вера. Абсолютное знание, что смерть - не приговор. И впервые с тех пор, как ему приснился пожар, Джон чувствовал, что он не один. Повернув голову, он непременно увидел бы…
— Джон, — щеки коснулась прохладная ладонь, и Моррин открыл глаза. — Солнце встаёт, пора.
После ночи, проведенной на земле, пробуждение становилось истинным испытанием воли, плечо, о котором Джон и не вспоминал эти дни, пронзило тупой тянущей болью. Моррин с трудом приподнялся и сел, скидывая с себя плащ, под которым они спали. По счастью, Эдуард в это мгновение засыпал порох в ружейный карабин и потому не видел гримасу боли на лице возлюбленного.
Вот уже второй день им удавалось скрываться от погони. Убедившись, что солдаты не стали преследовать беглецов на шлюпке, а полностью обратились в сторону всадников, Джон и Эдуард забросили ружья на плечи и, пришпорив коней, помчались прочь от вооружённого отряда. Догнать их пешим солдатам оказалось затруднительно, однако терять бдительность не следовало. Оставив широкий и ясный след на дороге, всадники углубились в лес и в тени деревьев продолжили движение на северо-запад, к другой стороне ирландского острова. Съестных припасов вполне хватало, чтобы проезжать мимо деревень без риска себя обнаружить. Там же в лесу их и застала майская ночь, свежая, но вполне позволяющая заночевать под сенью широкого дуба.
Джон собрал волосы в хвост и перетянул шнурком, отрезанным от завязок холщевого мешка. Воистину, перед лицом смерти человек способен открыть в себе невиданные силы и выдержку. Джон ощущал себя так, словно дикая скачка по лесу и ночлег под открытым небом были чем-то обыденным, однако те вылазки на охоту, что они с Эдуардом зачастую совершали, казались теперь эхом далекого прошлого.
Свое ружье Джон накануне приставил к стволу дуба, а рог повесил на короткий сук у себя над головой. Потянувшись, чтобы снять его, юноша не удержался и охнул: боль пронзила плечо с новой силой. Тут же он спохватился и посмотрел на Эдуарда, тот замер, сжимая в руках ружье.
— Позволь перебинтую.
Джон качнул головой.
— Нет. Если придётся стрелять, мне нужны две свободные руки. А ты? — задавать более подробный вопрос не было смысла, оба понимали, о чём речь.
Эдуард деланно небрежно вскинул ружьё и прицелился в крону дуба.
— Со мной уже всё хорошо.
Джон вздохнул. Это была ложь, без сомнений. Эдуард старался двигаться легко и непринужденно, улыбался и шутил, но в мгновения, когда он думал, что Джон не видит, дотрагивался до ребер под сюртуком и тяжело дышал. Спорить было бесполезно, равно как и по поводу плеча, помочь друг другу они не могли, а погоня в любой момент могла вновь заставить их вскочить в сёдла, поэтому вынуждала отбросить мысли о каком-либо лечении и удобстве.
В этом они стоили друг друга, оба лгали и оба верили в ложь другого. Это была вынужденная необходимость, однако об ином им всё же следовало поговорить. Джон поднялся на ноги, стряхивая с себя мох и траву.
— Что мы будем делать?
Пока по пятам шли солдаты, задача была очевидна: выжить и уехать как можно дальше. Теперь же, имея фору, они могли принять более долгоиграющее решение. Но было ли им из чего выбирать?
 
Эдуард медленно опустил ружьё к ноге и прислонился плечом к стволу дуба.
— Я не знаю, Джон. Полагаю, всё, что сейчас мы можем - это двигаться вперёд.
Что ж, с этим стал бы спорить лишь глупец. Пока оставались силы, лошади и направление, в котором можно было ехать, именно так и следовало поступить. А там как бог даст…
Закусив своей скудной провизией, состоявшей из сыра и вяленого мяса, и запив её водой из бурдюка, который по счастью можно было наполнять в любом ручье, Джон и Эдуард сели на лошадей и поехали вперед, оставив солнце за спиной. Рассвет уже раскинулся по всей земле, ночная прохлада испарялась, уступая место жаре. В тенистой лесной тиши она ощущалась не так отчетливо, однако уже через час Джон почувствовал, как начинает липнуть к спине рубашка под сюртуком.