И гильотины мало (СИ)

— Пора.
Моррину не нужно было повторять, за последние часы он проговорил план собственных действий уже без счету раз. В руке блеснуло огниво, прозвучало несколько ударов кремня о кресало и брызнул столп искр. Одна из них подожгла порох, и маленькая искрящаяся змейка быстро поползла по чёрной дорожке к бочкам.
— Уходим!
Броди толкнул доску над своей головой, и они стали спешно выбираться на эшафот. Мысль о том, что их могли увидеть, не успела появиться в голове Джона, бегом они преодолели расстояние до тюремной стены, зная, что именно вот-вот должно произойти за их спинами.
***
Сначала Фелпс решил, что это лишь звуки приближающегося шторма. В конце концов, грозы на море в разгар мая были делом обычным, однако вид совершенно безоблачного рассветного неба в узком окошке, служившем прежде бойницей, заставил лейтенанта нахмуриться. Он шёл к начальнику тюрьмы с отчетом о проверке постов и теперь остановился, не дойдя до кабинета нескольких шагов.
— Сержант Уоррен!
Но на зов лейтенанта никто не явился, и это уже было подозрительно.
— Что происходит, лейтенант Фелпс? — дверь кабинета распахнулась, и в проходе показался Льюис без сюртука, с бритвой и полотенцем в руках. Очевидно, что грохот оторвал его от утреннего туалета.
— Еще не знаю, сэр. Очевидно… — договорить Фелпс не успел, поскольку в это мгновение раздался шум куда более сильный и не оставлявший сомнений: гром здесь был не при чем.
— Это порох! — Льюис тоже всё понял и бросился назад в свой кабинет, на ходу отдавая приказ Фелпсу. — Всех под ружье, охранять первый этаж и оружейный запас!
За начальником тюрьмы захлопнулась дверь, и лейтенант Фелпс, кляня на чем свет стоит Белфаст и всех ирландцев, быстро зашагал к лестнице. А на площади, поднимая к небу столбы дыма под крики выбегавших из ворот солдат, уже вовсю пылал эшафот.
***
— Живее, вниз, надо подземелье проверить, — Броди с факелом в руке не раздумывая бросился вниз по лестнице в почти непроглядную темноту. За ним следовали Джон, Уилл О’Мурр и ещё четверо ирландцев, прятавшихся под парусиной в повозке.
Попасть внутрь оказалось делом совсем не хитрым. Едва порох под возведенным эшафотом взорвался, солдат, стоявший на посту у грузовых ворот, потерял бдительность и пошёл на звук взрыва. Это им и было нужно. Оглушив постового сильным ударом по голове и забрав его ружье, ирландцы затащили его тело в ворота и спрятали подальше от глаз. Далее следовало как можно скорее, пока солдаты не спохватились, обойти все камеры и выпустить заключенных. Решено было освобождать всех.
Джон поежился от холода и сырости, когда они спустились в подземелье. Камеры за тяжёлыми решетками были тёмные, источающие смрад и болезнь. Страшно было представить, что человека могли заточить в подобном месте. Сердце Моррина сжалось.
— Эдуард! — во всех пяти камерах, располагавшихся в этом помещении, послышалась возня, кто-то закашлял, и Джон позвал снова, совершенно забыв, что возлюбленный, по словам доктора Джонсона, был заперт на третьем этаже. — Эдуард!
Ответа не последовало, и Моррин выдохнул с откровенным облегчением.
— Малыш О’Мур? Ты ли это, пострел? — Уилл бросился к решетке и обхватил вытянутую вперед тощую ладонь.
— Они здесь! Держись, Сэм, мы вытащим вас. Все целы?
В ответ прозвучал затяжной кашель.
— Макнил вчера помер. Отмучился…
Джон закрыл глаза. И сильнейший человек не продержался бы здесь долго, что уж говорить о больных и немощных. Следовало покинуть это место как можно скорее.
— Эдуарда здесь нет, я должен найти его, — Моррин, глядя, как О’Мур приставляет пистолет к дверному замку, шагнул к выходу. — Поторопитесь.
— Джонсон говорил, он на третьем, — Броди, уже вскрывший одну из решёток, пошел следом за Джоном. — Пойду с тобой, так быстрее.
Спорить с ним у Моррина времени не было. Они уже почти вышли на лестницу, когда сквозь решетку последней камеры просунулась рука и схватила Джона за сюртук.
— Я вас знаю, — из-за решетки на Моррина смотрело бородатое лицо с угольно-черными глазами. Его вид пробудил в памяти внезапное воспоминание.
 
— Мистер О’Мэлли?!
Человек за решёткой хмыкнул.
— Значит, и я признал вас верно. Что ж, сэр, — заключенный качнул головой. — Вижу, английский вы освоили.
В этом человеке с трудом можно было узнать старпома с “Блудницы”, а меж тем это был именно он. Оставалось только гадать, за какую провинность он умудрился угодить в тюрьму.
— Мы пришли за безвинно осуждёнными.
— Ну, значит, и по мою душу, — О’Мэлли смотрел, как Броди приставляет к скважине пистолет. — “Блудница” будет стоять на якоре в заливе еще два дня. Не появлюсь — уплывут без меня. Так что благодарствую, сэр.
Лишь поднявшись на первый этаж и начав проверять камеры, Джон осознал, что именно могла для них значить встреча со старпомом. Если бы вышло уговорить его взять их с собой в плавание, преследования можно было бы не опасаться. Но пока для этих мыслей было время неподходящее.
Джон поднимался вверх по лестнице почти бегом, Броди дышал ему в затылок, и попади им навстречу в это мгновение кто-то из солдат, они бы просто сбили его с ног. Моррин шёл к своей цели, сжимая в руке все тот же пистолет Ларанжа, он знал, что теперь выстрелит, не задумываясь.
— Джон! — возлюбленный оказался в самой дальней камере и единственным заключённым на этом этаже; он прильнул к решетке, услышав голос, звавший его.
Джон обхватил руку Эдуарда и, зажмурившись, прижался к ней губами. Его трясло мелкой дрожью, однако лёд рук Грейвича заставил его откинуть свои чувства и присмотреться к любимому внимательнее. Эдуард пробыл за решеткой всего два дня, но бледность и усталость не позволяли в это поверить, он спал с лица, морщился при движении, словно оно вызывало боль в боку. Моррин широко распахнул глаза от ужаса и горечи.
— Тебя били.
Эдуард слабо улыбнулся, в ответ лишь качнув головой, однако не отрицая.
— Я в полном порядке, не тревожься. Но что ты делаешь здесь?!
— А на что это похоже? - Джон нехотя отпустил руку Эдуарда и отступил, приставляя свой пистолет к решетке, как это делал Броди. Выстрел гулко отозвался в стенах, решетка тяжело подалась вперед, и уже через мгновение Грейвич заключил Джона в объятия.
— Я молился, чтобы ты сюда не приходил.
— Ты бы за мной пришёл.
Джон знал, что им надо спешить, но ощущение любимого в своих руках было столь отрадно, что хотелось продлить его хоть на мгновение. И все же им пришлось разжать объятия, Эдуард поднял глаза и замер как вкопанный, увидев позади Джона фигуру Броди. О чем думали эти двое, глядя друг на друга бесконечно долгую секунду, можно было лишь гадать. Взгляд Эдуарда не выражал абсолютно ничего, Броди же, справившись с собой, махнул рукой в сторону лестницы.
— Нужно уходить.
Спуск показался Джону куда более долгим, чем подъём. На первом этаже, у грузовых ворот стоял Уилл О’Мур и беспокойно озирался по сторонам, ожидая, что вот-вот вернутся солдаты.
— Быстрее, все уже в повозке! Если поторопимся, оторвемся от погони сразу! — увидев появившихся в галерее беглецов, он бросился им навстречу. Миновав длинный ряд камер, они уже готовы были свернуть к выходу, но тут сзади раздался голос Броди:
— Подождите! Здесь их арсенал! — за последней решеткой и впрямь стояли бочки с порохом, на гвоздях висели ружья и пороховые рога. Уилл присвистнул, но всё же махнул рукой.
— Нет времени, Ронан!
— Оно и не понадобится, если англичане начнут стрелять, а нам нечем будет ответить, — Броди уже перекинул через плечо два ружья.
Против подобных измышлений спорить не было резона. Стараясь действовать как можно бесшумнее и расторопнее, они взяли ружья из армейского запаса, пополнили рога порохом и прихватили несколько пистолетов.
 
— В другое время я непременно поблагодарил бы мистера Льюиса за подобный дар, — Броди, выходивший из камеры последним, довольно хохотнул.
А затем прогремел выстрел. Через мгновение, когда облако дыма рассеялось, Джон, едва ли веря своим глазам, увидел, как, хватаясь рукой за решетку, падает на колени Броди, ружья валятся с его плеча на пол, а за его спиной, почти в самом конце галереи, стоит Гарри Льюис. Отбросив разряженный в спину ирландца один пистолет, он навел на беглецов второй.