И гильотины мало (СИ)
Буквально взлетев вверх по лестнице, Моррин тут же повернул налево, к двери, ведущей в кабинет Эдуарда. Как он и ожидал, возлюбленный был там, в домашнем костюме и с газетой в руках, удобно расположившийся в кресле у своего письменного стола. Моррин задержался на пороге всего на мгновение, в тысячный раз поражаясь тому, как Эдуарду удаётся иметь столь элегантный и благопристойный вид даже в домашнем халате, а затем вошел и плотно прикрыл за собой дверь.
— Право, дядя, вы ещё не одеты?! Ай-ай-ай, мы ведь условились! Лисий след ещё не остыл, пора трогаться!
Джон не был бы собой, если бы необходимость держать на людях лицо не стала поводом для его собственного веселья, именно поэтому он завел привычку всюду, где могли быть лишние уши, называть Эдуарда не иначе как дядей. Для себя же он выбрал роль непокорного племянника, с самым невинным видом задающего поистине дьявольские вопросы, и пусть их истинный смысл был известен лишь ему и Грейвичу, Моррин приходил в неописуемый восторг, видя, как Эдуард едва сдерживается, чтобы сохранить хладнокровие, зато в глубине его глаз вспыхивал опасный огонёк.
Джон подошел к столу и встал прямо над Грейвичем.
— Итак? Мы идём? — однако, едва возлюбленный поднял на него глаза, Моррин помрачнел. — Что с тобой? Что-то случилось?
Вместо ответа Эдуард, хмурый и задумчивый, положил перед ним на стол газету. Джон всмотрелся в строки в начале статьи и присвистнул: первый же разворот сообщал, что свершилось давно задуманное и присоединение Королевства Ирландии к Великобритании послужило к созданию нового Соединенного королевства Великобритании и Ирландии. Прочитав это, Джон посмотрел на Эдуарда.
— Что ж… Похоже, мистер Шоннен был не так уж и неправ, Акт об унии действительно сделал свое дело.
— Да, и мне бы хотелось знать, сколько наше правительство заплатило ирландскому парламенту, чтобы они это приняли, — Грейвич с досадой отодвинул от себя газету. - Как бы то ни было, о перемирии с ирландцами можно забыть.
— Ты думаешь? — Джон снова склонился над газетой, вычитывая подробности.
— Я уверен, — Эдуард откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок. - Они и прежде чёртовых англичан не очень жаловали, представь, что будет теперь. На нас будут смотреть как на захватчиков.
— Это разве ново? Когда на англичан смотрели иначе? Ирландцы, шотландцы, индийцы… Горцы свою жизнь уже похоронили при Каллодене, чем Ирландия хуже? Восстания будут, вопрос в том, когда?
— Именно. А это значит, что в Белфасте снова ожидается множество несчастных искалеченных и обездоленных. Нужно ехать…
Джон оторвался от чтения и посмотрел на возлюбленного. Если бы это не случилось прежде, Эдуарда стоило бы полюбить в это мгновение. Честный, благородный, милосердный… Мог ли быть в целом мире кто-то лучше? Джон, не отказывая себе в любовании изящными чертами лица Грейвича, опустился перед ним на колено и по-хозяйски упёрся локтями ему в ноги.
— Дражайший дядя, а не будет ли с моей стороны верхом эгоизма просить тебя отвлечься на мгновение от далёкого Белфаста и посмотреть на то, что прямо перед тобой?
Ладони Моррина осторожно легли на бедра Эдуарда и медленно поползли вверх по мягкой ткани домашних штанов. Джон поднял глаза на возлюбленного, и его обожгло жаром, исходившим от взгляда его внимательных глаз. Моррин даже губы облизнул от удовольствия.
— Если уж мы искушаем судьбу частотой своих свиданий, так уж по крайней мере пусть будет, что скрывать.
Эдуард протянул руку и коснулся щеки Джона, нежно проводя пальцем по влажным губам.
— Так вот в чем твой план? Хочешь искушать судьбу сколь можно дерзко? Поэтому ведёшь себя так?
— Как? — Джон выдохнул, игриво ловя губами палец Грейвича и чуть прикусывая. - Страстно?
— Неосторожно, — Эдуард смотрел пристально, его ладонь скользнула ниже, цепляя Джона за подбородок. — Ради этого ты подбивал миссис Грехэм выведать у меня имя тайной возлюбленной?
— О боже, не говори, что это тебя задело! — Джон со смехом поднялся на ноги и как ни в чем не бывало подошел к книжному шкафу, с деланным интересом рассматривая переплёты книг, которые видел уже без счёта раз. — Ты на том обеде был такой спокойный, сдержанный, ну как я мог не воспользоваться случаем? Тебе очень к лицу смущение, ты знаешь? А миссис Грехэм это лишь позабавило, поверь мне.
Вне всяких сомнений, Джон не стал бы рисковать и говорить на людях то, что хоть малым намёком могло навести на опасные мысли. Однако подтрунивать над окружающими, делая предположения относительно их тайных увлечений, было едва ли не одним из самых популярных развлечений в светской жизни. А репутация Эдуарда Грейвича была в Бриксе столь чиста и незапятнана, что любые, даже самые смелые предположения, воспринимались обществом как невиннейшая шутка. И один лишь Джон украдкой кусал губы, наблюдая, как смущенно краснеют щеки возлюбленного, как он ловит взгляд Моррина и буквально испепеляет его, бессловно обещая лютые казни.
Джон взял в руку книгу и с усиленным интересом принялся её листать, посмеиваясь про себя. Он слышал, как скрипнуло кресло, как сзади зазвучали шаги, и решил, что Эдуард, должно быть, отправился одеваться, чтобы они наконец могли выйти из дома. Но тут внушительная сила толкнула его вперёд, вжимая в полку с книгами, и Грейвич, перехватив Джона поперёк груди, жарко зашептал ему в ухо:
— Это не честно. Неужели одному тебе дозволено вести себя неосмотрительно?
Джон еле сдержал стон и вцепился пальцами в деревяшку перед собой, едва горячие пальцы, откинув в сторону его длинные волосы, сжались на затылке, и Эдуард с силой прижался губами к его шее. Голова у Моррина кружилась от желания, но все же остатки разума ещё звучали в его сознании.
— Дверь… Дверь не заперта…
Грейвич довольно хмыкнул, не отрываясь от его шеи.
— Ну мои слуги без дозволения никогда не заходят, они послушны. Не то, что ты, дорогой племянник.
Джон улыбнулся, не открывая глаз.
— Племянник не по крови, если это послужит оправданием.
— О, не только оправданием, — Грейвич нежно скользнул языком вверх к самому уху Джона. — Ещё и чрезвычайным облегчением. Соединяй нас кровные узы, разве мог бы я сделать вот так?
И Джон с шумом выдохнул, когда ладонь Эдуарда, ласкавшая под рубашкой его спину, скользнула вниз, под ткань штанов и с силой обхватила уже давно жаждущую внимания плоть. Как в тумане, повинуясь ласкающей его руке, Моррин покорно прогнулся, едва с него потянули вниз ненужные штаны. В воздухе запахло апельсином, и тело обожгло новой волной желания, а Эдуард, вновь прижимая возлюбленного к своей груди, коснулся его бёдер смазанными маслом пальцами и повел влажный след вниз, между ягодиц.
— Ты же этого хотел, верно? — Джон, слушая этот мурлыкающий бархатный голос, поймал рваный поцелуй на своих пылающих губах и застонал, ибо в это мгновение пальцы Эдуарда мягко, но настойчиво вторглись в его тело. — Об этом ты думал, когда дразнил меня?
— Да… Да-да-да, пожалуйста… — Моррин скользнул языком по губам Эдуарда, углубляя поцелуй и ещё больше подаваясь бёдрами навстречу его руке.
Грейвич тихо засмеялся, одной рукой освобождаясь от халата и развязывая пояс на штанах.
— Попроси меня…
Джон ощутил спиной обнаженную кожу, когда любимый прижался к нему грудью, и едва не заскулил, чувствуя влажное прикосновение горячей плоти к своим ягодицам. На ощупь он отвел руку назад и прижал Эдуарда к себе ещё сильнее, крепко цепляясь за его бедро. На нежную кожу под ухом лег невесомый поцелуй.
— Попроси, любимый…
— Пожалуйста… Я хочу… Возьми меня… Сейчас…
Книжные полки протяжно и возмущённо скрипели, сдерживая ритмичные толчки, Джон обернулся и обхватил голову Эдуарда, впиваясь в него поцелуем и не давая сладострастному стону вырваться из своей груди. Открыв глаза, он немедленно утонул в бездонной синеве, ощущая, как страсть возлюбленного ещё больше горячит его собственную кровь. Эдуард вновь скользнул рукой вниз по бедру Джона, добавляя движение ладони в такт толчкам и окончательно лишая Моррина способности думать. На пике страсти Джон вцепился зубами в свою ладонь, сдерживая крик, и излился, покрыв низ своего живота и ладонь Эдуарда жемчужными каплями. Спазм, пронзивший его тело, подстегнул и Грейвича, и он, вжавшись лбом в плечо Джона, застонал, заполняя собой жаркую тесную плоть возлюбленного.