И гильотины мало (СИ)

По счастью, на помощь Джону уже в который раз пришёл Эдуард. Прекрасно понимая, что возлюбленный не знает, с чего начать, Грейвич первым заговорил, задав мистеру Моррину вопрос о том, что произошло в Бриксе за время их отсутствия.
— Много ли можно ожидать от нашего тихого города? К тому же я долгое время провел в постели и был лишён возможности что-либо узнать. Уже после миссис Грехэм, любезно навестившая меня, рассказала все последние новости, которые, однако, не были особенно примечательны.
На этих словах Джон не удержался от улыбки и внимательно посмотрел на отца.
— Действительно, добрейшей души женщина, не опасаясь скомпрометировать себя, навещала одинокого мужчину, в его поместье…
— Истинно христианское милосердие, - Грейвич подмигнул Джону и также посмотрел на шурина с самой невинной улыбкой.
К их удовольствию, на щеках мистера Моррина проступил румянец смущения, и он, засмеявшись, махнул на них рукой.
— Определённо, это странствие слишком благотворно повлияло на ваше воображение, что вы себе придумали? Это лишь соседская добросердечность, не более!
— Ну разумеется, истинно соседская. Мистер Грейвич, — Джон повернул голову к Эдуарду и деланно томным голосом произнес. — Не будете ли вы любезны, когда меня прохватит простуда, подежурить у моей постели, развлекая новостями? По-соседски, конечно…
Грейвич ответил на эти слова широкой улыбкой, и в глубине голубых глаз вспыхнул озорной огонёк: оба они с трепетом осознавали весь глубинный смысл подобных речей. Однако ответил Эдуард едва ли не скучающим тоном.
— Ну разве что лишь по-соседски, Джон.
И все трое после секундной паузы не удержались от смеха. Мистер Моррин смотрел на сына и зятя, не скрывая умиления и восторга.
— Клянусь, я бы попенял вам за столь неприкрытую насмешку надо мной, однако куда более мне хочется выразить радость. Ведь, как я вижу, это путешествие сделало возможным то, на что я уже и не надеялся. Неужто я вижу намёк на дружбу?
Джон потупил взгляд, не решаясь вновь поднять на отца глаза. От чего-то ему думалось, что, заглянув в них, мистер Моррин немедленно распознает, что именно за сила поспособствовала столь решительной перемене в его отношениях с Эдуардом. И внезапно по коже пробежали мурашки в том месте под ключицей, где сохранился след страсти, что соединила их в последний раз. Но мистер Моррин молчание сына воспринял совершенно иначе.
— Джон, я всем сердцем рад твоему возвращению. И клянусь, если это будет твоим желанием, я не стану угнетать тебя расспросами, — в эту секунду молодой Моррин все же посмотрел на отца и поймал его проницательный, серьёзный взгляд. — Но, быть может, ты сможешь сказать мне, почему так внезапно покинул меня.
Джон ощутил неожиданную сухость в горле. Его разрывало между желанием открыть отцу всю правду и в то же время похоронить её в собственной памяти, никогда более не вспоминая о случившемся. Не решаясь принять решение, он в растерянности посмотрел на Эдуарда.
Однажды Джон пробовал выкинуть из памяти прошлое, увы, кончилось это более, чем скверно. И чувствуя тепло и нежность, что читались в глазах Грейвича, юноша понимал, что ему дано полнейшее право распоряжаться их правдой. От него одного теперь зависело, что именно должен был услышать мистер Моррин. Но более всего Джон уверился в том, что не готов забывать. Хоть события последних месяцев и были наполнены болью и смертью, слишком большой ценностью было то, что связало его с Эдуардом. Слишком сильно было чувство, соединившее их, и похоронить в памяти воспоминания означало бы предать его. Предать их любовь. Джон посмотрел на отца и заговорил:
— Papa, я страшно виноват перед вами. Много было причин, побудивших меня уехать, но уверяю, ни одна из них этого не стоила. Я наделал столько глупостей, что во век за них не смогу получить прощение, огорчил вас, принёс горе моей дорогой семье в Париже… И ручаюсь, если бы не Эдуард, я вряд ли сумел бы вернуться домой.
Джон ощутил на своём плече ладонь Грейвича и с трудом сдержался, чтобы не сжать её. Мистер Моррин смотрел на сына, и между бровей его залегла складка.
 
— В газетах писали о покушении на генерала Мюрата, что зачинщиком считается анархист Жюль Ларанж, убитый во время парада. И стрелявший неизвестен…
Продолжать он не стал, однако Джон и без того понял, какой именно вывод сделал из этого отец. Ответил юноша без колебаний.
— Я сожалею, бесконечно сожалею о том, что связался с этим фанатиком. И случись мне пройти через это ещё раз, я выстрелил бы снова. Но теперь, по словам сообщников Ларанжа, мы с Эдуардом считаемся ни много ни мало идейными вдохновителями покушения на Мюрата, а в Ларанжа я попал лишь случайно. По такому обвинению нас теперь разыскивают во Франции, а тот факт, что мы — подданные вражеской страны, боюсь, в дальнейшем делает моё возвращение в Париж невозможным.
— Джон, я уверен, что месье и мадам Пуатье ничто не угрожает, — Эдуард, однако, прервавшись на полуслове, замолчал, поймав взгляд черных глаз возлюбленного.
— Мы не можем этого знать. И пройдёт немало времени прежде, чем я смогу без опасения написать им.
Мистер Моррин тяжело вздохнул и устало потер веки пальцами.
— Всему виной проклятая война. Столько оборванных жизней, боже правый… Контр-адмирал Нельсон готовится к выходу военных судов в Ла-Манш, ничего хорошего это не сулит. Я могу лишь благодарить небеса за то, что вы из этой истории выбрались живыми. Увы, не всем так повезло…
Джон поднял на отца глаза, ожидая продолжения, но тому потребовалось не менее минуты, чтобы снова заговорить.
— Вы ведь помните мистера Росса, племянника миссис Эллиот? Ох, да как же, Эдуард, ты ведь писал мне, что именно он поспособствовал тому, чтобы ты пересёк Ла-Манш! Мне, увы, не довелось с ним познакомиться…
Поймав на себе напряжённые взгляды, мистер Моррин глубоко вздохнул.
— Он погиб. Убит в порту Марселя, должно быть, с целью ограбления. Капитан корабля, на котором мистер Росс должен был вернуться в Брайтон, передал эту печальную весть миссис Эллиот и его молодой жене. О, боже правый, Джон! Ты ведь не знаешь! - мистер Моррин посмотрел на сына с сочувствием. - Мисс Барнс вышла замуж за мистера Росса почти сразу после твоего отъезда. Теперь она в Брайтоне, с миссис Эллиот, надеюсь, в этом они находят хоть малое утешение. Но это трагедия… Такой молодой, едва ли сильно старше тебя!
Джон ощутил мерзкую, горькую тошноту, подступившую к горлу. Он мечтал никогда более не слышать имени Томаса Росса, не думать и не вспоминать о нем, но даже теперь это оказалось невозможным. И, разумеется, ещё не раз в Бриксе ему доведётся стать свидетелем того, как об этом предателе и негодяе будут говорить с сочувствием. К тому же тот факт, что девушка, с которой сам Джон имел неосмотрительность флиртовать, приняла ухаживания и даже предложение руки и сердца от Росса, не добавляло молодому Моррину привлекательности в собственных глазах. Но ужаснее всего было слышать от собственного отца сочувствие к тому, кого он ненавидел всем сердцем. И порыв, вызванный гневом и отвратительными воспоминаниями, уже наполнил его грудь воздухом, Джон готов был ответить отцу и, несомненно, сказать много лишнего, однако рука Эдуарда, все еще покоившаяся на его плече, в это мгновение с силой сжала его через ткань сюртука. И Джон, прикусив язык, всё же смолчал.
— Это ужасная новость, Джон. Я надеюсь, его родным хватит сил, чтобы оправиться, - Грейвич, говоря это, смотрел на шурина, однако молодой Моррин прекрасно понял, что в большей степени это был знак для него.
 
Кому стало бы легче жить, всплыви истина на поверхность? Ничего из случившегося исправить было нельзя, кровь Росса с их рук не смоется до самой смерти, к тому же, удастся ли передать настоящую причину ненависти к нему, не раскрыв того, что случилось на Рю де Монье? Нет, увы, раскрытая правда лишь принесла бы новые горести старшему Моррину, который, став невольным хранителем этой тайны, будет вынужден до конца дней своих оберегать её. Разве мог Джон по собственной воле обречь отца на подобную муку? И Эдуард, судя по всему, считал это ненужным и неприемлемым. Джон вздохнул и покачал головой.