И гильотины мало (СИ)

Вскорости на дороге показалась развилка, основное направление уходило дальше через поля, налево же открывался путь к роще, более узкий и извилистый. Свернув на эту дорогу, всадники быстро добрались до густо растущих сосен и елей, сделали несколько поворотов, и внезапно перед ними открылся невысокий холм, на вершине которого виднелась крыша дома, по всей видимости какого-то поместья. Озираясь по сторонам, Джон придержал коня, заставив перейти с галопа на рысь, и только подъехав вслед за Эдуардом к подножию холма, увидел справа от дороги большой указатель, сделанный из массивного деревянного сруба. Надпись на нём была явно выжжена и покрыта несколькими слоями чёрной краски.
Дом ветеранов “Зелёный дол”
Едва прочитав эти слова, Моррин уже готов был засыпать Грейвича вопросами, однако тот снова пришпорил свою лошадь, и Джону только и оставалось, что следовать за ним. Моррин готов был предположить, что тайна “Зелёного дола” будет иметь отношение к благотворительности, однако и помыслить не мог о её истинных масштабах. На холме его глазам предстало двухэтажное здание, старое, однако приведенное в отменное состояние. А на лужайке перед входом в дом Джон увидел множество людей. Не менее двух десятков мужчин, молодых и старых, совершенно разных. Объединял их лишь тот факт, у каждого было какое-то физическое увечье. Между ними ходили несколько женщин в белых передниках, одна помогала подняться молодому парню без ноги, опиравшемуся на костыль, другая поддерживала под руку низкого коренастого мужчину с забинтованным лицом. Ещё одна сестра милосердия кормила с ложки несчастного, совсем мальчишку, у которого не было обеих кистей рук.
Эдуард и Джон подъехали ко входу в дом, спешились, и Моррин успел лишь собраться с мыслями после первого впечатления, когда за их спинами раздалось громкое и бодрое:
— Эй, парни! Смотрите, кто здесь! Добрый Эд!
Это сказал человек средних лет с пустым левым рукавом, заправленным за пояс. На его голос обернулись другие люди, находившиеся на лужайке, послышался гул одобрения, женщины-сестры заулыбались.
Эдуард хлопнул Джона по спине и подмигнул.
— Как видишь, не для всех я “чёртов англичанин”. Как твоё здоровье, Гарри? — с последними словами Грейвич подошел к однорукому мужчине и с готовностью пожал его правую ладонь. Тот заулыбался и с почтением снял свое потрепанное кепи.
— Уж вашими молитвами, сэр. Человек и с одной рукой многое может, если даст бог. А мне жаловаться не приходится, выдал замуж мою Мисси в том году, теперь в три руки с её муженьком работаем, ничего, сдюжим. Вот, пришёл парней повидать.
Гарри ещё что-то рассказывал Эдуарду, который слушал его с самым искренним интересом, к ним стали подходить и другие мужчины, кто был в силах самостоятельно передвигаться, каждый радостно приветствовал Эдуарда, а Джон, стоя поодаль возле лошадей, наблюдал за этой картиной и все гадал, наступит ли предел его удивлению. Одно дело было считать Эдуарда человеком, смыслящим в коммерции и ведущим дела с ирландцами самым честным образом, совсем же иным было то, что Моррин наблюдал теперь. Даже не будь на въезде той деревяшки, где было написано “дом ветеранов”, Джон все равно без труда понял бы: все эти искалеченные люди - бывшие солдаты. Многих доводилось ему видеть во Франции, и к дедушке частенько заезжали служившие люди. Их всегда можно было определить по взгляду, в котором таились боль, воспоминания, которым в мирной жизни не было места. И что же могло связывать Эдуарда с этими людьми? С ирландцами, которых дружелюбными в отношении англичан уж никак не назовёшь. Джон терялся в догадках, однако, наблюдая за тем, как возлюбленный, обращаясь к каждому ирландцу по имени, говорил с ними в самой простой и дружеской манере, Моррин чувствовал, что сердце его наполняется теплотой и сочувствием.
— Приветствую вас, сэр. Я могу вам помочь? — Джон обернулся к ступеням, ведущим в дом, и увидел, что к нему обращается невысокий седеющий человек лет сорока с узким пенсне на кончике носа. Моррин кивнул ему, сняв с головы свой котелок, вынужденный атрибут ирландского платья.
 
— Доброго дня, сэр. Я сопровождаю мистера Грейвича, вон он, разговаривает с людьми.
Посмотрев в ту сторону, что указал Джон, человек в пенсне коротко охнул и, с радостной улыбкой подняв руку, крикнул:
— Мистер Грейвич, радость-то какая!
Эдуард, обернувшись на голос, махнул в ответ и, простившись с окружившими его мужчинами, вернулся к лестнице.
— Здравствуйте, доктор Джонсон. Очень рад видеть, что вы все ещё здесь, — Эдуард и доктор обменялись рукопожатиями. Джонсон усмехнулся.
— А могло ли быть иначе, город мне не простил бы, если бы я оставил этих ребят. К тому же здесь я могу принимать и остальных пациентов, и следить за делами этого дома. Однако как вы здесь? Я не ожидал увидеть вас до лета.
— Я тоже не планировал приезжать нынче, но жизнь иначе распорядилась. Завтра мы
уже отбываем, я не мог не повидать “Зелёный дол”. Джон, — Эдуард посмотрел на Моррина. - Позволь представить тебе доктора Френка Джонсона, он отменный врач, почитаемый в Белфасте, и, помимо этого, ещё и взял на себя обязанности по управлению этим домом ветеранов. Без него я бы ничего не смог.
— Ну право, сэр, что вы, какие пустяки, — Джонсон смущенно махнул рукой, однако было очевидно, что эта похвала ему приятна. Эдуард с улыбкой хлопнул его по плечу и указал на Джона.
— Имею честь представить вам мистера Джона Моррина, моего племянника, — взгляд Эдуарда пронзил Джона насквозь. — А также моего наследника и в будущем попечителя этого места.
Джону потребовалось все возможное самообладание, чтобы на этих словах сохранить хотя бы подобие спокойствия на своём лице, Джонсон же пришел в такой восторг, что едва ли что-то заметил.
— Боже, это потрясающая новость! Сердечно вас приветствую, сэр, — руку Моррину тут же сжали и от души пожали. — Надеюсь, это место станет для вас отдушиной, как и для вашего дяди.
— Не сомневаюсь в этом, доктор, нисколько не сомневаюсь, — Джон отвечал с улыбкой, однако же смотрел он на Эдуарда, ожидая, что тот ему наконец всё объяснит. Грейвич и без того осознавал необходимость в этом разговоре.
— Доктор Джонсон, я позже зайду к вам, поговорим о делах. Сейчас я бы хотел всё здесь показать Джону.
Тепло раскланявшись с доктором и оставив ему заботу о лошадях, Эдуард повел Моррина вдоль дома к задней его лужайке. Там росли высокие дубы, сохранялась тень, несмотря на солнечный день, и мягко скрипела под ногами все еще зелёная трава.
— Твой наследник? Это как же понимать? — Джон шёл за Эдуардом через лужайку куда-то в тень деревьев, однако терпения на то, чтобы подождать, пока Грейвич ему всё объяснит, уже не осталось. Эдуард бросил на него взгляд через плечо, продолжая неспешно продвигаться вперед.
— У меня нет детей, Джон. Мои родители давно скончались, оставив меня единственным хозяином аббатства Грейвич. А ты, как племянник моей покойной жены, являешься моим наследником. Рано или поздно я бы всё равно сказал тебе об этом, так уж лучше теперь, в этом месте.
Они дошли до двух дубов, росших столь причудливым образом, что их кроны тянулись друг к другу и соприкасались, образуя арку. А между стволами, у земли, Джон увидел белый могильный камень и низкую скамейку, стоявшую рядом. Приблизившись к этой одинокой могиле, Эдуард остановился и посмотрел на Моррина, вставшего рядом.
— Я знаю, стоило всё тебе объяснить прежде, чем говорить, что ты в будущем станешь попечителем этого места. Прости мне эту смелость. Но я хочу полностью раскрыться тебе и не намерен утаивать своих мыслей, ни прошлых, ни настоящих. Ты злишься?
 
Джон, лишь глубоко вздохнув, сжал пальцами плечо Эдуарда.
— Нет причин. Да, я крайне удивлён, но, если подумать, может ли быть задача достойнее, чем забота об этих людях? Я не злюсь, однако все же жду, что ты мне расскажешь, как жизнь вообще привела тебя сюда.
Моррин посмотрел перед собой, туда, где из земли поднимался белый каменный памятник, от времени выцветший и покрытый снизу мхом. На плите, под вензелем из трилистника и ирландского флага, значилось имя и годы жизни и смерти: