И гильотины мало (СИ)
— Как я сказал, в Париже на всякого рода любовные наклонности смотрят сквозь пальцы. Но лишь до тех пор, пока это не может послужить для выгоды. Вскорости меня арестовали в борделе, выбор мой пал далеко не на даму, и я уже готов был к самому плачевному для себя исходу, однако в тюрьму ко мне явились и предложили выход: забыть о моем позорном прегрешении в обмен на пользу, которую я могу сослужить Франции.
Росс замолчал и посмотрел на своих пленников с явным удовлетворением. Если он преследовал цель выбить их из колеи, ему это вполне удалось, это Джон, едва сдерживая дрожь в руках, понимал отчетливо.
— Здесь, господа, я должен сразу отметить, что не имел ни малейшего желания преследовать именно вас. Меня поразила наша встреча с месье Пуатье в Бриксе, когда его представили как мистера Моррина. Я уж было решил, что вы, сэр, скрываетесь в Англии под вымышленной личиной, это могло бы мне помочь, но вскорости мне разъяснили историю вашего рождения, и я утратил интерес. Хотя воспоминания не одну ночь горячили мне кровь, признаюсь…
— Заткнитесь, бога ради! — Джон почти застонал, но сдержался и закусил губу. Росс усмехнулся и нагло подмигнул Моррину.
— Не стыдитесь, Жан, скоро эта тайна будет похоронена вместе с вами. Что ж, далее могу сказать, что меня обрадовала возможность оказать мистеру Грейвичу услугу и переправить его в Марсель, всегда полезно знать об англичанине, рвущемся на вражескую территорию. Но вы представить не можете степень моего ликования, когда после покушения на Мюрата Жабон заговорил. Я узнал об этом почти сразу и в сознании моем все прояснилось. Это был мой шанс сослужить пользу и, быть может, наконец получить свободу от обвинения в свой адрес. Нужно было лишь найти вас и передать в руки властям.
Росс тожественно развёл руки в стороны, будто подводя итог своей речи.
— Как видите, господа, вы лишь случайные, однако очень необходимые жертвы. Я готов их принести и снова стать верным и преданным подданным короля Георга. Что же до вас…
— Месье Росс! — голос, прозвучавший с лестницы, заставил всех троих вздрогнуть. — Месье Росс, вы нужны на палубе.
Джон смотрел в спину Росса, от души желая ему сломать шею, пока тот поднимался по лестнице. Как гильотины ждал он этой минуты, когда придётся оказаться с Эдуардом лицом к лицу, и все его естество кричало от стыда и унижения. Теперь, когда все было сказано, Джон особенно отчётливо понял, что желал бы уберечь Эдуарда от правды любой ценой. Лишь бы не видеть эту пустоту в глазах, побледневшее лицо, лишь бы не было этой отстраненности, которую наверняка можно было ожидать. Моррин хотел бы что-то сказать, чем-то оправдаться, но увы, возможно ли это было? Он подался вперед, на секунду забыв о решетке, и протянул сквозь неё руку.
— Эдуард…
Тот вздрогнул и поднял на Джона глаза, однако словно его не видел. Взгляд Грейвича, не задержавшись на лице Джона, скользнул ниже.
— Твоя рана.
Моррин посмотрел на свое плечо: под сюртуком начало расползаться алое пятно. Судя по всему, от силы чувств кровь и впрямь может закипеть, однако удивляться этому времени уже не было. На лестнице вновь зазвучали шаги.
— Ну вот и все, господа. Конвой ожидает вас, — Росс деловито пересек проход и встал перед камерой Эдуарда, извлекая из кармана ключ. — Мистер Грейвич, прошу вас выйти первым, и без глупостей.
Одной рукой открывая дверь, второй Росс уже держал наготове оружие. Однако Эдуард ни единым жестом не выразил желания сопротивляться, он просто вышел через открывшийся проем в решетке и встал рядом. Росс продолжал держать его на прицеле и в то же время отступил назад к клетке Джона.
Именно в это мгновение Грейвич и бросился на него. Одного прыжка вперед оказалось ему достаточно, чтобы впечатать Росса спиной в решетку и вцепиться в руку, державшую пистолет. Росс готов был крикнуть, чтобы позвать на помощь, но тут Джон, осознав наконец, что происходит, высунул через решетку руку и обхватил Росса за горло, будто петлёй. Стоило отдать должное его сопротивлению, однако силы были не равны, хоть Джон и оставался взаперти и действовать мог лишь одной рукой.
Звук выстрела оглушил Моррина, и он едва не разжал хватку, ощутив, как вес Росса многократно увеличился. Тот просто повис на его руке прежде, чем Джон все понял и отпустил его. Уже бездыханное тело рухнуло прямо на деревянный пол, а с руки Эдуарда, сжимавшей захваченный пистолет, закапала кровь. Грейвич нагнулся, вынул из ладони Росса ключ и отпихнул его ногой, не скрывая отвращения. Дверь в камеру Джона открылась, однако радоваться этому не приходилось: с палубы послышались голоса.
— Быстрее, — Грейвич схватил Джона за руку и потащил по проходу прочь от лестницы, в сторону кормы. Выхода там быть не могло, однако спорить Джон не стал, учитывая, что они только что совершили убийство.
— Вот, сюда скидывают испорченный товар, мы пролезем, — Эдуард указал на небольшой проем в деревянной обшивке корабля. Заметить его было делом непростым, ведь уже стояла ночь и за этим люком царила темнота. Было очевидно, что, выбравшись из него, беглецам предстояло оказаться в воде, но выбор был не велик, к тому же в трюм в любую секунду могли спуститься гвардейцы и матросы.
Оказавшись после падения под водой, Джон едва не закричал от боли: холод пронзил тело с головы до пяток. Ему едва удавалось держаться на поверхности, волны накатывали одна за одной, тут же рядом прозвучал сильный всплеск, и на поверхности показалась голова Эдуарда, различимая в темноте только благодаря светлым волосам. Выбираться на берег рядом с “La Dame” было опасно, поэтому, не тратя время на разговоры, они поплыли вдоль пристани, стремясь оказаться как можно дальше. Рану Джона жгло от морской воды, волны как назло так разгулялись, что, когда они делали один гребок вперед, их тут же откидывало на два назад. Наконец, когда сил уже не осталось, им удалось миновать маленькое рыбацкое судно, которое укрыло бы их от взгляда преследователей. На корабле как будто не было никого, кто мог бы их увидеть, поэтому Эдуард, взявшись руками за деревяшку, прибитую к помосту у судна, оттолкнулся ногами и повалился на живот, выбираясь из воды. Едва ощутив под собой твёрдую землю, он протянул руку и помог выбраться Джону. Тот, рухнув на бок, зашелся кашлем: волна все же успела накрыть его с головой. Рука Грейвича с силой хлопнула его по спине, это, однако, не помогло, и дабы их не услышали, Джон зажал себе рот ладонью.
– Сейчас, подожди, — с трудом поднявшись на ноги, Грейвич почти за шиворот подтянул к себе Джона и, перебросив его руку себе через шею, потащил по пристани подальше от чужих глаз. По счастью, на пути им попался какой-то сарай, за которым они смогли перевести дух. Джон, опустившись на землю, шумно выдохнул, еле сдерживая озноб.
– Дай я посмотрю, — Эдуард скинул с плеча Джона сюртук и всмотрелся в рану, хоть это было чрезвычайно трудно почти в полной темноте. — Не так и плохо, но нужно скорее наложить повязку.
Джон знал, что это ложь: холодная вода хоть и уменьшила кровотечение, однако была не в силах его остановить, и слабость, что в ту секунду сковывала его тело, явно указывала на это. Однако Моррин был очень благодарен Эдуарду за это ободрение. Эдуарду, который теперь имел все основания презирать его.
Запахнув мокрый сюртук Джона плотнее, Грейвич огляделся по сторонам. Даже в темноте было видно, как от холода дрожат его губы.
— Боже, я знаю, где мы! Здесь рядом судно, что идёт в Белфаст на рассвете! — Эдуард посмотрел на Джона. — Думаю, мистер Моррин, убийство слуги Франции делает нас здесь нон грата, поэтому предлагаю покинуть Марсель как можно скорее.
Эдуард смотрел без улыбки, но бодро и решительно, и это не могло не восхищать. Моррин кивнул и, ухватившись за протянутую ему руку, встал на ноги.
Один бог ведает, каким чудом им удалось добраться до “Блудницы” и не попасться никому на глаза. Очевидно, что их исчезновение уже обнаружили и по пристани начали сновать отряды из гвардейцев и моряков. Если Росс говорил правду, префекту Парижа уж наверняка не хотелось бы упустить такую добычу. Джона беспокоило, однако, что знание его имени могло завести служителей закона и в дом семьи Пуатье, он лишь уповал на мудрость Антуана Пуатье и его способность не выдать своей осведомленности.