Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь Спаситель! (СИ)

Эмма тяжело вздохнула и повесила голову, скрывая за своими волосами свое лицо.
— Не бери в голову, — устало сказала она. — Никого это не волнует, и тебя не должно…
— Думаешь, меня не волнут цена, которую тебе пришлось заплатить? — стиснув челюсть, спросил он.
Блондинка горько усмехнулась и уверенно ответила:
— Нет. Тебя не волнует. Я вообще удивлена, что мы еще разговариваем. Я думала, едва ты схватишь свой бесценный кинжал, тут же свалишь к своей Белке.
Колдун поджал губы.
— Вижу, Белль не очень-то нравится вашей, своеобразной отныне, персоне. Могу я поинтересоваться, почему?
— Нет, — повторила Эмма, саркастично ухмыльнувшись. — Не можешь. Ибо я боюсь, каблук твоей принцесски сильнее вопьется в твой хребет, если от моих слов ты вдруг задергаешься и станешь больше ценить собственное достоинство.
Румпельштильцхен рыкнул от явного оскорбления, что его, что Белль, но прежде, чем успел ответить, дверь за его спиной распахнулась и оттуда выскочил растрепанный Генри.
— Мама! — радостно воскликнул он и крепко обнял, поднявшуюся блондинку.
— Мммм, привет, малыш, — нежно сказала она, и поцеловав мальчика в макушку, обняла его в ответ.
Вот уж кого за последнее время она была рада видеть всегда, так это своего сына, свою единственную радость.
Генри немного отодвинулся и спросил:
— Как бабушка? Как?..
— Все нормально, — напряженно ответила Эмма, не желая сейчас говорить о своих родителях. — Пропажу я вернула, а Зелена больше не причинит никому вреда.
Мальчик взволнованно посмотрел на мать, испуганный ее холодным тоном и тем, как она говорила о ведьме, но заметив ее уставший в остальном вид, промолчал, только еще крепче прижавшись к ней.
— Где твой отец? — спросила она, понимая, что Нила поблизости не наблюдается.
— Он спит еще, — сказал ребенок, наконец отпустив родительницу. — Мне его разбудить?
— Нет, — хмуро сказала Эмма и, слегка повернув голову в сторону все еще разозленного колдуна, холодно добавила: — Я думаю, ты и сам со своим отпрыском разберешься, — и вновь вернув внимание к Генри, уже мягче закончила: — А мы пока вернемся в гостиницу. Твоя старая мама очень устала…
Генри неохотно согласился. Его мама и впрямь выглядела очень уставшей. А с отцом он может и попозже еще пообщаться.
— Хорошо, мам…
— Мисс Свон… — внезапно угрожающе протянул за спиной блондинки Румпельштильцхен, но Эмма только завела одну из рук за спину и показав ему всем известный оскорбительный жест, а потом исчезла вместе с сыном.
Колдун зло фыркнул, сильнее стиснув хватку на рукояти кинжала и резко встав, вдруг ударил кулаком в деревянную стену. А потом еще пару раз.
«Ну, что за невыносимая женщина!.. Взбаламутила все и исчезла…»
Его настолько переполнили разнообразные эмоции, что он даже не сразу понял, что разбил руку в кровь.
«Убил бы…» — бессильно подумал он, прислонившись головой к стене, о которую только что разбивал кулаки, прекрасно осознавая, что несмотря на свою последнюю мысль, этого он никогда, как раз, и не сделает.
========== Глава 14 или тут все драматично ==========
Комментарий к Глава 14 или тут все драматично
Следующие пару дней ознаменовались для Румпельштильцхена несколькими событиями.
Пара из них были довольно хорошими. Например, Бей его достаточно простил и даже пару раз приходил к нему в ломбард, чтобы они могли провести время в месте. Генри, кстати, тоже прибегал. Что поразительно, так он понял, что его наконец отпустил страх того, что Генри может стать его погибелью, и он всерьез стал наслаждаться обществом этого, не по годам умного, ребенка. А еще зелье, которое варила Эмма сработало и горожане все вспомнили, не то, чтобы кто-то знал, что его сделала именно она. Каким-то образом, она договорилась с Реджиной и все в городе думали, что это бывшая Злая Королева помогла всем все вспомнить. Рейтинг Реджины, как хорошего персонажа, прямо-таки взлетел после этого.
Другие события были менее приятными. Во-первых, Спасительница его старательно избегала. Хотя, судя по тому, что ему удалось вытянуть из внука, его мать сейчас избегала всех. Особенно, своих родителей. А во-вторых, он вдруг понял, через некоторое время после возвращения домой, что его стала раздражать Белль. Нет, она была все такая же милая, любознательная, и… занудливая, навязчивая, высокоморальная, склонная к чтению нотаций, девушка. Черт! Да ее чуть ли не первым вопросом, после того, как они воссоединились, было: «Не он ли убил Зелену?» Какая девушка, увидев любимого человека после года насильственной разлуки, такое спрашивает? Более того, она даже и словом не обмолвилась о Бейе, хотя присутствовала при открытии хранилища и знала, что тот должен был погибнуть, если бы он не сделал то, что сделал. Белль ведь знала, что для него нет ничего дороже сына, на поиски которого он потратил почти три столетия, и тем не менее осталась равнодушна к судьбе его мальчика.
 
«В отличии от некой блондинки, которая не побоялась обменять жизнь одного человека, на жизнь моего сына…» — ворчливо и против воли подумал он.
К тому же, несмотря на то, что она присматривала за ломбардом, Белль совершенно не заметила, что некоторые ингредиенты пропали, как и один слабенький, но все же артефакт в виде кулона, а про ленточки он даже и не вспоминал. Он даже не удержался и от души посмеялся, поняв, что Спасительница не только вскрыла его ломбард, но и порядком обшарила.
Дерзкая девчонка.
Легкий аромат духов которой, до сих пор витал в воздухе задней комнаты. Нежный аромат цветов с легкой ноткой корицы, грозы и того, что он мог охарактеризовать только, как волшебство. Невероятно сочетание, но весьма приятное, и к тому же странно… знакомое. Будто он уже ощущал этот чудесный запах. До того, как он встретил Эмму Свон, а точнее эту «новую» версию ее.
В один из вечеров он сам не понял, как оказался на вечеринке, посвященной рождению нового принца. Хотя нет, он знал, как там оказался. Невыносимо укоризненный взгляд Белль и страстное желание избежать очередной нотации, привели его сюда. И вот, Румпельштильцхен уже с час сидел за столиком в закусочной, неподалеку от двери, наблюдая за этим праздником жизни.
Прекрасные не отводили влюбленных взглядов от свертка в своих объятиях. Бей и Генри о чем-то шушукались и смеялись за барной стойкой. Реджина, кажись, наконец отпускала воспоминания о своем бесценном конюхе и вовсю флиртовала с Робином Гудом, который, благодаря Зелене, теперь тоже ошивался здесь. Остальные тоже были в разном состоянии веселости, кроме притаившейся в темном углу Эммы Свон, о которой вновь забыли собственные родители. С тех пор, как он пришел и впервые ее заметил, мрачно сидящую в углу и смотрящую в свой бокал, с чем-то явно спиртным, колдун понял, что он, кажется, в принципе единственный, кто ее заметил. Прекрасные за все это время ни разу, даже взглядом, не попытались найти дочь, полностью увлеченные своим новым ребенком.
«И они еще удивляются, почему дочь на них сердится…» — подумал Румпельштильцхен и постарался не вспоминать о том, как он вел себя с Бейем, когда приключилась вся эта история с Лейси.
Тут блондинка резко опрокинула в себя содержимое бокала и выскользнула из закусочной, все так же незамеченная никем из присутствующих. Он проводил ее взглядом, и прикончив содержимое собственного стакана, вышел вслед за ней.
На улице Румпельштильцхен сделал глубокий вдох прохладного вечернего воздуха и стал оглядываться в поисках Спасительницы. Сначала он подумал, что та просто куда-то перенеслась, потому что на первый взгляд, ее во дворике закусочной не обнаружилось. Но потом, он совершенно случайно заметил на миг мелькнувшую между забором белокурую гриву и понял, что та никуда не делась. Он медленно прошел по дорожке, и чем ближе подходил к забору, тем отчетливее ему были слышны тихие всхлипы. Такие глухие и отчаянные, какие издают лишь забитые и покинутые всеми дети, которые боятся, что их может услышать обидчик и причинить еще больше боли. Даже черное сердце Румпельштильцхена дрогнуло от этих душераздирающих звуков. Наконец, он подошел к забору и как можно тише вышел на тротуар.