Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь Спаситель! (СИ)
— То-то же, — довольно сказала Эмма, потерев руки и подойдя к месту, где только что стояла Зелена. Она присела и пошарила в куче одежды, оставшейся от ведьмы. Среди шмоток Эмма нашла кинжал Румпельштильцхена и… теннисный мячик, ярко зеленого цвета с рыжими полосками, в который она трансфигурировала Зелену. Трансфигурация — это был второй ее любимый предмет в Хогвартсе, предмет, в котором, к зависти Гермионы, она всегда была хороша. К тому же, здраво рассудив, она решила, что убийство — это все же как-то не очень гуманно. Мысль о том, что обращать живого человека в спортивный инвентарь тоже весьма аморально, она успешно проигнорировала. Пару раз Эмма, чисто из вредности, бросила мячик об пол, а потом наконец подошла к горланящему брату.
— Ну, и что ревем? — тихо сказала она, аккуратно взяв ребенка на руки. Эмма бережно покачала его и продолжила бормотать: — Успокойся, громовещатель. Твоя старшая сестра уже надрала злой тетке задницу и сейчас отнесет тебя к твоей мамашке. Только не реви и не рви мне перепонки, иначе я брошу тебя в воду.
Естественно, она не собиралась этого делать, а просто бормотала всякую чушь, которую воспроизводил ее уставший мозг, надеясь, что звук голоса просто успокоит маленького шалопая. Помогло.
Уже выйдя из здания, она поймала неподалеку бродящего Ворчуна, у которого, к ее радости, был допотопный, но рабочий сотовый. Позвонив уже в конец измаявшемуся Дэвиду, который, как и она, изображал гепарда и на спринтерской скорость бегал по всему Сторибруку в поисках не только сына, но и дочери, с которой не мог связаться.
— Эмма!.. — с облегчением выдохнул он, сидя за рулем машины. Он как раз решил вернуться к Мэри Маргарет, окончательно поняв, что больше пока ничего сделать не может, по крайней мере, своими силами, как вдруг зазвонил его телефон, а на экране отразился номер Ворчуна. Он поднял трубку, надеясь, что, возможно, гном мог что-то видеть, но вместо бывшго пьянчужки на том конце связи с ним заговорила его дочь. К его величайшей радости и облегчению нашлась не только Эмма, но и его новорожденный сын, поисками которого, вопреки своему неприятию насчет его рождения, его дочь, как и он сам, занималась всю ночь. Честно говоря, он уже грешным делом подумал, что Эмма проигнорировала пропажу брата, как и его рождение.
Но он ошибся и был чрезвычайно по этому поводу счастлив.
Быстро приехав к больнице, благо он был недалеко, Дэвид сразу увидел уставшую Эмму с братом на руках.
— Вы мои хорошие!.. — выдохнул он и обнял дочь вместе сыном. Эмма в его объятиях застыла, но он постарался не обращать на это внимание. Дэвид отошел от них и с улыбкой посмотрел на своих детей.
— Все? Нежности надеюсь на сегодня закончились? — пробурчала Эмма и протянула ему ребенка. — Держи свою пропажу.
Дэвид трясущимися руками взял сына и на миг забыл обо всем, но все же вовремя очнулся.
— Ты куда это собралась? — нахмурившись, спросил он, заметив, как его дочь попыталась по тихому уйти.
— Мне… нужно… Короче, мне пора, — поджав губы, сказала Эмма.
Тот факт, что она спасла маленького засранца, не значит, что она вдруг простила родителей или собралась нянчится и восторгаться ребенком. Она все еще была обижена, зла и недоверчива. Поэтому, чтобы не нагнетать обстановку, хотела слинять и увидеть Генри, да и кинжал уже Румпельштильцхену вернуть, а потом завалится спать на ближайшие дня два.
Но Дэвиду таков ее ответ не понравился.
— Эмма… Твой брат только родился, а потом его похитили. Твоя мать всю ночь с ума наверняка сходила и она будет рада, если оба ее ребенка вернутся к ней… — начал увещевать ей укоризненно он, но Эмма его остановила взмахом руки.
— Стоп! Стоп, стоп, — возмущенно сказала она, и указав головой на сверток, продолжила: — Я его вернула? Вернула. Вот и тащи его к своей жене. А меня к этому приплетать не надо. То, что я его спасла, не значит, что у нас все внезапно наладилось.
— Эмма!.. — сквозь зубы прошипел Дэвид, уже порядком подустав от такого поведения дочери.
Блондинка рыкнула.
— Не «Эмма» меня! Все! Разговор окончен!
После чего перенеслась к хижине.
========== Глава 13 или краткий разговор на неприятные темы ==========
Рассвет Румпельштильцхен встретил все на том же крыльце.
Как только Эмма ушла, он вернулся в дом и кратко пересказал, что произошло, отчего мальчишки в миг разволновались. Кое-как он их успокоил и отправил спать в запасную спальню. Те поворчали, но ушли в комнату, взяв с него обещание, что он их разбудит, как только Эмма объявится. Он заверил мальчиков, что именно это и сделает, хотя сначала сам должен был поговорить с блондинкой. Румпельштильцхен все еще не мог подавить странное чувство беспокойства за Спасительницу.
Но с чего бы это?…
Он не раз ее подставлял без всякого чувства стыда, как и обманывал, или использовал в своих целях… Так почему теперь он уже битый час сидел на ступеньках хижины и, все больше погружался в панику и беспокойство за эту несносную блондинку, напряженно всматриваясь в лес перед собой, каждые пять секунд при этом поглядывая на наручные часы? Этого он понять не мог.
Или не хотел.
Он был немного напуган тем, что если начнет копаться в себе, то найдет что-то такое, что ему не понравится. Найдет то, что может порушить его и без того хрупкое равновесие, которого ему столь недоставало.
Когда небо уже порозовело, а первые лучи солнца стали пробиваться сквозь деревья, он был уже весь как на иголках. Его правая нога стала нервно постукивать по ступеньке, а костяшки на руках, которые он сцепил в замок, побелели от того, как сильно он стиснул пальцы.
Наконец, неподалеку от него появилась знакомая дымка, и перед ним появилась Эмма. Жутко уставшая и, судя по всему, не в духе. Опять.
— О… — как-то заторможенно выдохнула она и слегка покачиваясь, подошла ближе. — Не спится, что ли?
— Я выспался, — прищурившись, сказал он. — Благодаря вам, кстати.
— А мы снова на «вы»? — ехидно сказала Эмма, потом устало вздохнула и воткнула в землю, прямо около его ног, кинжал. Да не просто кинжал, а его кинжал. — Держи свою «прелесть». Я, как и обещала, добыла его к полудню, — и посмотрев в сторону едва вставшего солнца, довольно добавила: — И даже раньше.
Румпельштильцхен тем временем сглотнул, внезапно ставшей вязкой слюной, и протянул дрожащую руку вперед. Он схватил рукоять и, вытащив кинжал из земли, посмотрел на лезвие, по которому вилась вязь его имени. У него не было сомнений, что Спасительница вернет его кинжал, больно та была упряма и ничего на полпути не бросала, но все же он был поражен. Приятно поражен. Он прикрыл глаза, ощутив прилив сил и вдохнув внезапно куда более сладкий глоток воздуха, воздуха, который на вкус был как свобода, после чего посмотрел на тяжко опустившуюся рядом с ним блондинку.
— Спасибо, — искренне поблагодарил он, а потом немного нахмурился и спросил: — Зелена?..
— Больше не проблема, — отмахнулась Эмма, утомленно потирая лицо.
Но Румпельштильцхен только сильнее нахмурился.
— Ты убила ее? — требовательно спросил он, почему-то не желая мирится, что Спасительница могла кого-то убить, даже Зелену, чью шею он хотел свернуть лично.
Эмма закатила глаза.
— Ну, даже если бы я ее и убила… Тебе-то что?.. — вредно пробурчала она. — Первый раз, что ли?
Колдун стиснул зубы.
— Так значит вам не в первой?..
— А твой сын, как по-твоему, жив остался? — зло сказала Эмма, и разведя руками, ехидно добавила: — Ангелы, думал, спустились? Случилось чудо? Или сама судьба вдруг решила одарить тебя благословением и не отнимать у тебя твое единственное дитя?..
Мужчина вздрогнул.
Он не дурак и прекрасно понимал, что всякая магия требует цены, но он не знал, когда заключал сделку с блондинкой, что та и впрямь сможет заплатить подобной «валютой» под названием чужая жизнь. Честно говоря, он не особо-то и верил, пока не увидел живого сына, что у нее вообще что-то получится, не верил, что Спасительница реально сможет выполнить условия их уговора. Но теперь, зная, что Эмма Свон именно это и сделала, отчего-то ему было горько и грустно, хотя он и был благодарен за то, что его сын жил.