Проклятие Черного Аспида (полная версия из двух частей)

Я должна его найти… не так с ним что-то. Или будет не так. Вещий сон этот… потому что внутри стало пусто и жутко. Я из-за пазухи завернутую во влажную тряпку траву достала и присела перед Ваалом на корточки.
– Отнеси Ирис. Возвращайся в монастырь. Слышишь, мой хороший? Иди.
Пес не сдвинулся с места.
– В монастырь иди! Отнеси траву Саре! Умрет она без нее! А я Моргана искать пойду… мне надо срочно! Я нужна ему!
Голову наклонил и смотрит на меня.
– Иди! Ты слушать меня должен. Спаси Сару. Отнеси траву!
И в глаза ему смотрю, словно в душу собачью заглядывая. Тряхнул головой, повел ушами, пасть разинул и осторожно взял сверток.
– Вот так… да, неси. Ты ее спасешь, а я Моргана.
Поцеловала пса в лоб, потрепала между ушами. Он пошел вперед. Несколько раз оглянулся, потоптался на месте и наконец-то побежал, а я выдохнула и посмотрела на звездное небо. Пусть укажут мне звезды дорогу к Чернану. Я дойду. Должна до утра дойти. Там… в моем видении был день… и я готова молиться кому угодно, лишь бы это видение было из будущего, а не из прошлого.
ГЛАВА 18
Тишина вокруг. Только ветер шумит и снег шуршит, опускаясь на деревья, а с них соскальзывая вниз. Лапы елей раскинулись в стороны, заслоняя дорогу, цепляясь за мою одежду, за волосы, хлещут меня по лицу. Куда бегу – не знаю. Ноги сами ведут. К нему. Кажется, я могу найти его с закрытыми глазами. Спотыкаюсь, падаю, успевая выставить руки вперед, чтоб животом не удариться. Приподнялась, всматриваясь в рассвет, в небо, окрашивающееся в золотистый цвет. Быстрее, надо бежать быстрее. Встала с колен, пошатнулась, снова опираясь на снег и вставая, опять побежала.
Выбежала из леса и, задыхаясь, смотрю на ристалище, усыпанное телами людей и лошадей. Где-то стоны раздаются, едва слышные, где-то предсмертные вопли агонии. И весь этот жуткий шум пульсирует у меня в голове, отдает болью в виски, и глаза лихорадочно ищут, не моргая, не в силах моргнуть. Я ведь добежала? Успела? Он где-то близко. Но не здесь. Не среди них. Неееет! Еще не день… утро. Всего лишь утро.
Посмотрела вверх, подняв тяжелую голову, прямо на бездну, разверзшуюся над головой и извергающую на мою голову хлопья белого снега мягкого, пушистого и такого холодного. На макушки елей, исчезающие в мареве сизом, протыкающие нависшие облака, и сквозь дыры, как сквозь решето, сыплются белые звезды. Только красота их мрачная и холодная. Неживая. Они укутывают поникших воинов пушистым ковром, убаюкивая в последнем сне.
Тяжело, со свистом дыша, осмотрелась по сторонам… не в силах заставить себя поверить в то, что все погибли… что Морган встретил здесь свою смерть, и я не успела. Бросилась к телам, всматриваясь в мертвецов, перешагивая через них и стараясь не зарыдать от бессилия и ужаса.
Насколько все равны после того, как перешагнули грань в иной мир. Смертельные объятия, сцепленные руки врагов, оскаленные рты, сжатые в окоченевших пальцах мечи, и все в крови потонуло, как в моем видении. Все больше не имеет смысла. Все, за что они воевали, для них обратилось в тлен.
Вглядываюсь в застывшие лица, в широко распахнутые глаза и, в отчаянии подняв голову, закричала:
– Моргаааааааан!
Так, что горло заболело и голос сорвался, хотела закричать еще раз и не смогла. Только смотреть на жуткое поле… И вдруг увидела вдалеке отряд. Всадники выскочили из-за деревьев, без шапок, окровавленные, верхом на взмыленных лошадях. А впереди них самый безбашенный, самый сумасшедший, мчится во весь опр. Узнала… и сердце зашлось от радости. Живой! Я успела, и он живооой! И сил нет никаких без него больше. Бежать так, чтоб дух захватило, так, чтоб расстояние между нами сокращалось все быстрее. Упасть в объятия и зарыдать от облегчения. Как же он близко. Почти рукой подать. Подхватила платье, помчалась что есть мочи, задыхаясь от счастья, спотыкаясь и цинично не глядя под ноги… потому что у счастья нет совести, нет сострадания, нет сочувствия, оно настолько ослепительно, что не видит грязь и тьму. Так и для меня исчезли тела, исчезла кровь, исчезло понимание, что здесь погибли сотни воинов… и это их последнее пристанище. Падая и спотыкаясь, поднимаясь и утопая в сугробах, чувствуя, как всюду забивается снег, как промокли мои юбки, ноги, рукавицы.
Сбоку что-то сверкнуло, и я на секунду обернулась, и сердце тут же зашлось от испуга – на холме за деревьями я заметила несколько всадников. Один из них вытащил из-за спины стрелу и вложил ее в арбалет. Я повернулась и посмотрела на Моргана, который заметил меня и, соскочив с коня, бросился мне навстречу. Бежит, сломя голову, позади него плащ развевается, без шапки и шлема, волосы снегом припорошены, мощные сапоги утопают в снегу. Он на ходу сбрасывает перевязь с мечом, чтоб бежать легче было, колчан со стрелами и ко мне с радостной улыбкой на лице.
Обернулась снова и увидела, как всадник целится, как наводит арбалет. Побежала быстрее. Хочется закричать и не могу ни слова крикнуть, вместо слов хрип вырывается… опять взгляд на всадника на холме. Хочется, чтоб замертво упал, чтоб его деревьями привалило. И даже ветер пригнул их ниже, словно ломая и завывая в макушках елей, но руку огнем охватило и перед глазами помутнело. Ветер еще раз ели придавил и успокоился, а я опять на Моргана смотрю, на то, как он радостно улыбается и ничего кроме меня не видит, руки раскинул. Сумасшедший. Обо всем забыл… И больно от мысли, что никто и никогда не любил меня так, как он. Единственный, мой, родной. Все за меня готов отдать. И отдал.
И снова взгляд на проклятого всадника, тот замер, натянул тетиву, прицелился еще раз. И я знаю, в кого он целится. Знаю… С горла готово вырваться НЕЕЕЕЕТ. Еще один отчаянный рывок и с рыданием очутилась в его руках.
В ту же секунду ощутила, как меня пронизало адской болью. Как что-то впилось мне в спину и глубоко вошло внутрь.
Глаза широко распахнула, успевая заметить новый шрам на его щеке, иней на ресницах, свое отражение в счастливых глазах, улыбку на чувственных губах. Мой мужчина. Всегда моим был. Не важно где. Не важно в какой реальности.
– Лизааа, – всматривается мне в глаза, а я изо всех сил цепляюсь ему в плечи, чтобы не упасть, чтобы впитать его слова последние мне, – мы победили, слышишь? Мы победили! Карл мертв! Королевство наше, Лизааа. Девочка моя. Ты слышишь?
Талию мою сжимает крепко так, что дышать нечем и в груди что-то торчит, мешает слово сказать. Или я от боли даже прошептать ничего не могу, и дыхания не хватает, перед глазами темнеет, я только его глаза и вижу, цепляюсь за них изо всех сил. В горле что-то клокочет, вот-вот захлебнусь. Но все же я успела…
Морган лицо мое гладит, волосы, всматривается в меня.
– Теперь все хорошо будет. Да?
Киваю и крепко держусь за его плечи, ноги подкашиваются и в ушах нарастает гул.
– Люблю…тебя, – из последних сил и почувствовала, как по подбородку что-то потекло, а лицо Моргана исказилось, как от боли. Он зубы стиснул и дышит сипло, замер весь, окаменел. Взгляд мой держит, подхватив, когда обмякла в его руках.
– Ждана… нет…нетнетнетнет…. не сейчас. Пожалуйста… не сейчас.
Растерянно смотрит куда-то позади меня и снова на меня.
– У нее стрела в спине… Уилл!
– Вижу… нельзя вытаскивать… тогда быстрее…
Он не договорил. Голос сорвался.
– Что мне сделать? Что сделать, скажи? Лизаааа! Как спасти тебя?
Никак… змея не позволит… и травы нет. Вот она – плата за его жизнь… Как быстро. Как не вовремя. И не только меня.
– Маленькая моя, не сейчас… слышишь, не сейчас. Пожалуйста.
На руки поднял и несет куда-то.
– Мы ее вытащим, и ты будешь жить… будешь да. Аааааааааааа.
Не буду. Смертельная рана. Я кровью истеку, прежде чем солнце окончательно взойдет.
Голову задрал, взвыл. И я знаю, что он понял.
– Будь оно все проклятооооо! – снова на меня смотрит. – Дыши! Да! На меня смотри, девочка моя, ведьма маленькая. Я тебя не отпущу, слышишь. Никогда не отпущу одну.