Проклятие Черного Аспида (полная версия из двух частей)

– Ты не останешься одна. С тобой столько женщин и детей. С тобой Ваал. Он будет охранять. Жизнь отдаст, если потребуется.
Ваал – это доберман, тот самый, который уцелел из всей троицы и спас ребенка от тумана. Пес, который не внушал мне ничего кроме ужаса и который уже несколько ночей спал у нас под дверью.
– Я нашел их в лепрозории. Трех щенков. Их мать умерла с голода, а они пищали возле ее тела тощие и полуживые. Выкормил их. Отдавал свою порцию еды. Они мои братья. Мы пережили вместе и смерть, и лють, и восстановление Адора. Он выжил… мой мальчик…. выжил и нашел меня. Остальные мертвы… жаль, я не смог похоронить их в склепе.
Я подошла к Моргану и забрала у него Джейсона.
– Когда-то я думала, что у тебя нет сердца… а теперь мне кажется, мое такое маленькое по сравнению с твоим.
Усмехнулся и привлек к себе одной рукой.
– Наверное, потому что я долгое время любил за двоих, и оно выросло… так как твое долго молчало.
Подняла голову и посмотрела ему в глаза.
– Я люблю тебя, Морган. Безумно люблю. И буду ждать, когда ты вернешься. Мы все будем тебя ждать.
Прижал меня к себе сильнее, провел ладонью по спине и сдавил затылок, заставляя спрятать лицо у себя на шее, перебирая мои волосы.
– А я тебя не люблю, Ждана. Я сам не знаю, что я к тебе чувствую. Знаю только, что без тебя все это ничего не стоит и не имеет смысла.
Говорят, что слова ничего не значат, но сейчас эти слова значили для меня так много, что казалось, я готова за них умереть. Я жадно их впитывала в себя, запоминая, чувствуя, как каждая буква прожигает меня изнутри, оставляя после себя следы-шрамы. Как много он умел отдавать, так невыносимо много, что казалось, я шатаюсь от обрушившегося на меня безумия. И мне хотелось отдать еще больше… отдать всю себя и все, что является мной.
– Все. Надо уходить.
Быстро поцеловал меня в губы и попытался высвободиться из моих объятий, но я не могла их разжать. Улыбнулся и расцепил мои пальцы, целуя их и отпуская мои руки.
– Ждите меня.
***
Самое сложное – это ждать, самое невыносимое – считать минуты, секунды и ждать. Но меня грела мысль о том, что все будет скоро окончено, и о том, что внутри меня живет новая жизнь. Это было настолько ошеломительно, настолько непредсказуемо и неожиданно, что я не могла в это поверить… Но и не поверить тоже не могла. Чувствительность, слезы, аппетит, вес, тошнота и недомогания, плотный живот, похожий на небольшой мячик… Боже, неужели это происходит со мной? Неужели Я жду ребенка. И мне хотелось рыдать от осознания, что так и есть. По вечерам я рассказывала сказки им обоим… моим детям. Одному нерожденному и второму до боли родному.
– Элиза, моя дочь… она вся горит… та рана не заживает. Мне кажется, стало только хуже. Она молчала, чтобы не пугать меня, а сегодня мы пошли по дрова, и она упала, не смогла идти.
Я вскочила с постели, бросив взгляд на Джейсона и стараясь не думать о тошноте.
– Где она?
– Я притащила ее домой, она в келье. Нога опухла и покраснела.
– Не волнуйся, сейчас все посмотрим. Все будет хорошо.
Придерживая Ирис за руку и понимая, что вряд ли все будет хорошо, если все так, как говорит мать. Сара лежала на кровати зажмурившись и сжав кулачки. Я склонилась к ее ноге и чуть не застонала от отчаяния – так и есть, у девочки рваная рана, в которой началось заражение… и я ничего не могу с этим сделать. Я даже ногу отрезать ей е смогу….
«Памир-трава» вздрогнула, оглядываясь по сторонам и снова склоняясь к девочке. Трогая ее горячий лоб.
– У нее жар. – пробормотала я и снова посмотрела на Ирис.
– Что делать? Это опасно?
Я кивнула, но вслух проговорила:
– Нет, просто нужны лекарства. Я схожу за ними.
Вышла из кельи, за мной следом Ирис бледная, как простыня.
– Что там?
– Заражение. Вы должны были сразу мне сказать, что рана плохо заживает. Можно было почистить.
– И что мне делать? Ты спасешь ее?
В отчаянии заломила руки, глядя на меня с диким отчаянием и надеждой.
– Не знаю… мне нужно лекарство… а его у меня нет.
Вышла на улицу, вдохнула холодный воздух. Ирис вышла за мной, стоит сзади и молчит, а я чувствую, как становится тяжело дышать от жалости к ней и понимания, чем все может закончиться.
– Останься с Джейсоном, а я схожу за памир-травой к сухому дубу.
– Все замерзло… ее там может не быть.
– Будем надеяться, что она там.
– Одна пойдешь?
В этот момент что-то холодное ткнулось мне в ладонь, и я вздрогнула. Возле меня стоял Ваал и, вытащив язык, пытался привлечь мое внимание.
– Нет, не одна. С Ваалом.
– Это опасно, туман… туман может застать тебя в пути.
– Не застанет. Он только недавно прошел. Значит, у меня есть около восьми часов.
Потрепала пса между ушами и сунула ему в пасть кусочек вяленого мяса.
– Ну что? Пойдем прогуляемся?
***
Я не помнила дорогу, но что-то внутри помнило ее вместо меня. Вело вперед, подталкивая и заставляя петлять между деревьями. Холод опускался все ниже, и я начинала замерзать, прятала руки в рукава, не спасали даже рукавицы, а шарф скрывал половину лица. Ваал прыгал то впереди, то рядом со мной, весело играл с палкой и уже не казался мне таким большим и страшным.
– Как думаешь, как скоро вернется твой хозяин?
Пес пошевелил ушами и склонил голову на бок.
– Где Морган, Ваал? Где?
Поскуливая, пес бросился вперед, нюхая снег, воздух и как будто разыскивая что-то, потом растерянно вернулся ко мне.
– Нету… но он вернется. Обязательно. Я точно знаю. Он обещал, если мы ждем. Ты ведь ждешь его? Да?
Завилял хвостиком и опять заскулил.
– Ничего, дождемся.
Мы приближались к старому дубу, я уже видела его издалека. Шагнула в круг из камней и чуть не застонала от разочарования – все покрыто белым покрывалом. Опустилась на колени, разгребая руками снег, пытаясь добраться до земли. Пальцы сводит судорогой от холода, и хочется отогреть их, спрятать, но я продолжаю рыть… пока не увидела зеленые листики и не поверила своим глазам. Закричала от радости. Пока я откапывала траву, Ваал рыл снег вместе со мной, помогая и весело прыгая рядом. Я собирала растения в кусок ткани, стараясь не думать об усталости, не обращая внимание на головокружение, пока вдруг не пересохло в горле и не потемнело в глазах. Достала флягу из-за пазухи, поднесла к губам – а там лед. Чеееерт. Ноги подкашиваются и колени дрожат. Опустилась в снег и набрала пригоршню, сунула в рот, разжевывая и глотая талую воду. Отдохну и дальше пойду. За пару минут не замерзну. Прикрыла веки и вдруг услышала рык, Ваал стоял рядом со мной, ощетинился и рычал. Я встрепенулась и дернулась, когда увидела перед собой пожилую женщину, закутанную во все черное, с клюкой в руке, ее голова чуть тряслась, она смотрела на меня белесыми глазами.
– Устала, девочка? – голос надтреснутый, сухой.
Я кивнула и снова потянулась к снегу.
– Замерзла… сейчас дам попить, быстро на ноги тебя поставлю.
Достала из котомки флягу, открыла крышку и налила в железную кружку дымящийся напиток. Протянула мне, и я взяла кружку в руки. Безмерно благодарная за горячее питье. Почему-то мне не казалось чем-то странным ее появление и очень хотелось выпить горячий напиток.
– Спасибо.
Поднесла ко рту и вздрогнула от ужаса – в кружке оказалась ярко-красная жидкость. Густая, как кровь. Я уронила кружку, и кровь пятном расползлась по снегу, заполонила все вокруг, превращая поляну из белой в красную. Всмотрелась в нее, каменея от страха, и как будто увидела Моргана, лежащего в луже крови, раскинувшего руки, с широко открытыми глазами, смотрящими в голубое небо.
Я закричала и резко распахнула веки. Рядом все так же рычит Ваал, старухи нет, и в руках у меня пусто, только фляга со льдом. Вокруг снег. Белый. Никакой крови. А на душе тревога, на душе дикая тоска, невыносимая. Кричать хочется, стонать, рыдать, и ощущение реальности не покидает.