Братская любовь (СИ)

Останавливаюсь прямо перед ним. Чувствую жар его тела, его запах, всего его.
— Чтобы это был ты. Хочу ощущать твою силу, твои прикосновения, твои поцелуи. Тебя! Хочу, чтобы ты взял меня!
Глаза Китори становятся абсолютно круглыми, а я впиваюсь в его губы, проникаю языком в рот, целую.
Не знаю, что он сейчас сделает: оттолкнёт, ударит, убежит, наорёт. Не знаю. Я просто до безумия хочу этого упрямого идиота.
========== 29. День тридцатый: Китори ==========
Мысли мчатся по кругу бесконечным, дурным хороводом. А в груди ураган. Настоящий тайфун. И его не остановить. Он лишь набирает обороты. Чем дольше сижу, тем сильнее набирает.
А чего я тут сижу? Снова пытаюсь спрятаться? Убежать? Оттянуть время? Вместо того, чтобы выйти и посмотреть мерзкой правде в лицо, жду, когда она сама взломает дверь и выволочет меня отсюда?
Да чёрт всех побери!
Когда я успел превратиться в такое ничтожество?!
Вскакиваю на ноги, хватаюсь за ручку и распахиваю дверь. Выхожу из ванной.
Я готов встретить их, готов дать отпор. Готов!
Но на кровати сидит лишь Ханаки. Грязный, развратный Ханаки в пёстром кимоно. Яркая бабочка. Шлюшка. Подстилка.
Мой брат, которого я не знаю.
— Привет, — говорит он тихим, блёклым голосом.
Ненавижу. Ненавижу и его, и тех уродов, и себя самого. Просто ненавижу всё вокруг, поэтому швыряю Ханаки в лицо:
— А я и не знал, что ты шлюха, брат.
Хочу уколоть, унизить. Хочу, чтобы ему стало больно. Так же, как и мне сейчас.
Но он расправляет плечи, вскидывает голову, смотрит прямо и кидает в ответ:
— Ты-то сам кто?
Это что — правда? Он серьёзно? Не собирается оправдываться? Ему действительно нравится? И не скрывает этого?
Мутная вода ненависти подкатывает к самому горлу, становится нечем дышать, и я выплёскиваю её:
— Тебе нравится эта клетка, — почти кричу я. — Нравится стелиться, раздвигать перед ними ноги. Нравится, когда два мужика вставляют тебе в задницу и трахают!
Яд злобы, чёрной, густой злобы капает с языка, превращается в слова. Не могу их остановить. Не хочу. Хочу говорить, обвинять, как будто бы Ханаки во всём виноват. Хочу, чтобы ему стало стыдно. Чтобы он опустил свой чёртов взгляд!
Ну почему? Почему продолжает смотреть на меня так? Почему улыбается? Что вообще происходит?
— Да, нравится, — произносит Ханаки и встаёт.
Кимоно сползает с его плеча, оголяя кожу. Я помню, как она приятна на ощупь. Помню!
— Нравится ощущать их силу. Нравятся их ласки, поцелуи, игры.
Он идёт навстречу. Медленно, завораживающе. Длинные рукава хлопают крыльями бабочки, а высокие разрезы обнажают стройные ноги.
Зачем я на это смотрю? Зачем?!
— Нравится чувствовать их внутри себя, двигаться в ритме, заниматься сексом… — говорит брат, обворожительно улыбаясь, и подходит совсем близко.
Не хочу слушать. Не хочу видеть его. Но он уже рядом. Чувствую тепло его тела, чувствую его запах: терпкий и чуть сладковатый. Он дурманит голову ещё сильнее.
— Но знаешь, братик, что бы мне понравилось ещё больше? Чего я хочу?
Нет. Перестань. Замолчи. Иначе взорвусь. Просто взорвусь. Не вынесу этого.
— Чтобы это был ты.
Тишина. В голове наступает абсолютная тишина. И в этой тишине подобно грому звучат слова:
— Хочу ощущать твою силу, твои прикосновения, твои поцелуи. Тебя! Хочу, чтобы ты взял меня!
И губы. Его сладкие, мягкие губы и настойчивый язычок, проникающий в мой рот.
Он…
Уже не думаю ни о чём. Просто впиваюсь в его плечи, стискиваю в объятиях, волоку к кровати. Бросаю.
Ханаки облизывается, улыбается незнакомо, но так чертовски притягательно. Срываю шёлковый пояс, распахиваю его кимоно и замираю, любуясь им. Бархатная кожа, плавные изгибы тела, мерцающие страстью глаза, потемневшие соски и затвердевший член. Кажется, я рычу и, заломив Ханаки руки за голову, связываю их.
Он мурчит и раздвигает ноги. Он хочет ласки, а я…
Я схожу с ума.
Сошёл окончательно.
Потому что, увидев смазку и вибратор, не раздумывая, смазываю пальцами игрушку, затем эти же пальцы вставляю в попку своему брату, растягиваю. А потом ввожу в него вибратор и, наблюдая, как братик подрагивает, срываю одежду уже с себя. Резко, одним движением приближаюсь и приставляю к губам член. К этим восхитительным губам, которые буквально только что целовали меня, я приставляю член. А брат берёт его. Раскрывает рот, обхватывает ствол, заглатывает и сосёт.
Больше ни о чём не думаю.
Только двигаюсь. Двигаюсь, любуюсь своим братом и ловлю кайф.
========== 30. День тридцатый: Ханаки ==========
Я целую его — своего брата. Вкладываю в поцелуй всего себя без остатка. Хочу, чтобы Китори понял, что не нужно злиться, не нужно убегать, не нужно стыдиться и ревновать тоже не нужно. Мы оба перешли уже ту грань, где царствует стыд, мы оба вошли в эту реку и купались в блаженном разврате — глупо теперь отступать и прятать голову в песок. Мы хотим друг друга.
Мы не хотим друг без друга.
Мы такие, какие есть. И пусть весь остальной мир со своими рамками и правилами просто валит к чертям! Мы на острове разврата — нам можно всё.
Я это понял и принял.
Хочу, чтобы и Китори осознал, почувствовал, не оттолкнул меня. Чтобы перестал быть упрямым бревном и злым ревнивцем. Хочу…
Брат обнимает меня, стискивает, и я задыхаюсь в объятьях, задыхаюсь от жара, от дикой страсти, что рвётся ураганом наружу.
Он тащит меня к кровати, швыряет, срывает одежду.
Да, братик. Да! Вот так. Мне нравится.
Улыбаюсь, видя с какой жадностью Китори смотрит на меня, как он хочет меня.
Не медли, братик. Возьми меня. Я готов. Я твой.
Он рычит, как настоящий тигр. Рычит и заламывает мне руки, связывает.
Так вот ты какой. Вот, что в тебе сидело, пряталось, скрывалось в потаённых уголках души. Выпускай своего зверя, братик. Выпускай. Делай со мной что хочешь. Я люблю такие игры.
Мурлычу от удовольствия и раздвигаю ноги, тороплю его, зазываю. А он…
Он берёт вибратор. Мой некогда скромный и правильный братик растягивает меня, а затем вставляет игрушку.
Кайфую. Кайфую не столько от ощущений, сколько от самого факта, что это делает он — мой брат. Делает сам. Уже без принуждений и афродизиака.
Сорвав с себя одежду, Китори резко приближается и подставляет ко рту член.
Братик, ты просто чудо!
Беру его член. Медленно, ласково обхватываю губами, играю языком, начинаю посасывать. Хочу доставить Китори полное удовольствие. Хочу получить удовольствие сам. Я так ждал этого…
Брат возбуждён до предела, движения скоро становятся резкими, быстрыми, и он изливается в меня, а я глотаю. Глотаю всё до последней капли, облизываю губы и улыбаюсь, глядя на него: раскрасневшегося, дышащего жаром.
Но тут Китори неожиданно меняется в лице. Вместо румянца страсти заливается стыдом, в глазах промелькивает ужас и раскаяние, брат выдёргивает из меня вибратор и спешно развязывает руки, бормоча какие-то извинения.
Ну нет! Только не это. Братик, не начинай всё сначала!
Сажусь на постели, освобождёнными руками хватаю Китори за запястья, прижимаюсь, шепчу прямо в ухо:
— Хочу тебя. Хочу! Не останавливайся…
Обхватываю губами мочку уха, играюсь с ней, облизываю языком, а руками уже вовсю ласкаю член братика, и тот наливается новой силой.
Китори что-то мычит, пытается отстраниться. Но вяло, слишком неохотно.
Нет, братик, я не дам тебе остыть, не дам свернуть с этой развратной дорожки. Тем более, что ты и сам этого не хочешь. Ты хочешь продолжения.
Ты хочешь меня!
Укладываю брата на кровать, а сам сажусь сверху, насаживаюсь на член, с блаженством ощущаю его в себе и начинаю двигаться. Медленно и ритмично. Я наслаждаюсь этим. Наслаждаюсь, видя, как быстро на лице Китори стыд сменяется жаждой и страстью. Наслаждаюсь, ощущая его движения, его толчки, его силу и прикосновения. Я просто наслаждаюсь им.