Гэсэр

 Дело будет иметь со мной!»
 Все слова свои Алма-Мэргэн вспомнила,
 Силой-мужеством грудь наполнила.
 Виду робости не показывает,
 Твердым голосом батору приказывает: —
 Ты, Буйдан-Улаан, батор верный мой,
 Поверни назад, поезжай домой.
 Дальше лежит чужая страна,
 Дальше я поеду одна.
 Будет Черный дьявол Лобсоголдой
 Дело иметь со мной с одной.
 После этого
 Выпускает Алма-Мэргэн на ладонь
 Двенадцать своих волшебств,
 Заставляет плясать по пальцам
 Двадцать три своих волшебства,
 Заговорные произносит слова.
 Коня своего кроваво-рыжего,
 Заколдовала Алма-Мэргэн и заворожила.
 Превратился большой и сильный конь
 В кресало, которым высекают огонь,
 Кресало Алма-Мэргэн в карман положила.
 После этого
 Алма-Мэргэн солнцеликая
 Новые заговорные слова прошептала.
 Превратила себя в легкую птицу,
 Жаворонком крылатым стала.
 Полетела она высоко, высоко
 От земли, от деревьев и от травы.
 Поднялась она
 Чуть повыше белоснежных облаков.
 Поднялась она
 Чуть пониже небесной синевы.
 Летит она в переливах небес,
 Крылышками трепещет.
 Летит она не в страну чудес,
 А где правит дьявол зловещий,
 В проклятую страну Хонин-Хото,
 Где солнышка не видит никто.
 В страну холодную,
 В страну голодную,
 В страну бестравную,
 В страну бесславную,
 В страну засушливую,
 В страну удушливую.
 Где река под тремя преградами
 Проскальзывает тремя водопадами.
 В страну, где пыль лежит до колен,
 Где умереть никому не жалко.
 Прилетела на крылышках Алма-Мэргэн
 В виде легкого певчего жаворонка.
 Еще небесных не покинув просторов,
 Увидела она двух крылатых баторов.
 Они дозорными поставлены были,
 За синим небом они следили.
 Но Алма-Мэргэн
 Двенадцать волшебств своих вынула,
 Но Алма-Мэргэн
 Двадцать три волшебства по ладони раскинула.
 
 И баторов глаза дозорные
 Повернула в другую сторону.
 Видят они прошедшее, что когда-то было,
 А уши у них совсем заложило.
 После этого,
 Спустившись на землю из небесных просторов,
 Увидела Алма-Мэргэн еще двух крылатых баторов.
 Они дозорными поставлены были,
 За обширной землей они следили.
 Но Алма-Мэргэн
 Двенадцать волшебств своих вынула.
 Но Алма-Мэргэн
 Двадцать три волшебства на ладонях раскинула,
 И глаза баторов дозорные
 Повернула в другую сторону.
 Видят они прошедшее, что когда-то было,
 А уши у них совсем заложило.
 После этого
 К дворцу Лобсоголдоя она подлетает,
 Над крышей вьется, около окон порхает.
 Хочет она, любопытная женщина,
 Хотя бы взглянуть на черта зловещего,
 Что у него за лицо, что у него за тело,
 Но не в одном любопытстве дело.
 Надо ей оценить его возможности,
 Узнать его коварства границы,
 Его волшебств бесчисленных сложности,
 Вот зачем порхает вкруг дома птица.
 Видит она,
 Тело у Лобсоголдоя угольно-черное,
 Каждый зуб у него с лопату,
 Живот как мешок мотается у черта,
 Сам нечесаный и кудлатый.
 Видит она, как в сбруе железной
 Тащится понуро осел бессловесный,
 Как хозяин кнутом трехременным
 Стегает его по бокам и ребрам.
 Черные камни осел таскает,
 Черный пот осел проливает.
 Видит она, как солнцеликую Урмай-Гоохон
 Мучает Черный Лобсоголдой.
 Как издевается, потешается он
 Над красавицей нежной и молодой.
 Удивилась Алма-Мэргэн, возмутилась,
 Сердце гневно в груди забилось.
 Если была бы в руках ее сила,
 Лобсоголдоя тотчас бы удавила.
 Но действует она неторопливо и плавно,
 Действует она по задуманному плану.