Гэсэр

 После этого,
 Изящным движением
 Открывая перламутровую дверь,
 Наружу она выходит теперь.
 Плавными движениями,
 Не уронив ни пылинки с ног,
 Перешагивает она мраморный хангайский порог.
 С озаряющим землю лицом
 Выходит она из дворца на крыльцо.
 Крыльцо это так построено,
 Что не слышно его под пятками.
 Крыльцо это так просторно,
 Что пастись бы там кобылицам с жеребятками.
 Легкими движениями, без суеты,
 По ступенькам серебряным с высоты,
 Ни разу на лестнице не оступясь,
 Идет она туда,
 Где резная, серебряная коновязь.
 Туда она плавно вышла,
 Где стоит ее конь кроваво-рыжий.
 Красно-шелковый повод от коновязи
 Неторопливо она отвязывает,
 Этого повода полукруг
 Берет она в левую руку.
 А кнут с рукояткой из красного дерева
 В правой руке она держит.
 Ногу в чисто серебряное стремя она продела,
 В якутско-серебряное седло устойчиво села.
 После этого,
 У повода правую сторону натянув,
 А левую сторону ослабляя,
 Морду коня в нужную сторону повернув,
 Она его по солнышку направляет,
 Скачет с ней вместе опора опор,
 Верный Буйдан-Улаан батор.
 Батора этого молодого и мощного
 Взяла она спутником и помощником.
 От дворца отдаляется конский скок,
 Поехали они на восток.
 Поехали они в страну Хонин-Хото,
 Которой из них не видал никто.
 Летят они не низко не высоко,
 Летят они как ястребы-соколы.
 Не стрелы выпущенные свистят,
 Не камни брошенные шуршат,
 Два коня один за другим подряд,
 Выше гор и лесов над землей летят.
 Через горы древние они перемахивают,
 Через верхи деревьев они перескакивают.
 Хоть длинна река,
 Но до моря все равно добирается,
 Хоть дорога и далека,
 Но цель все равно приближается.
 Вот родная земля
 Уж кончается.
 Вот чужая земля
 Начинается.
 То жара им в лицо, то дует метель,
 Из Алма-Мэргэн выходит весь хмель.
 
 По сторонам оглядывается она,
 Не понимает, что б это значило.
 Большим удивленьем удивлена,
 Задачей большой озадачена.
 Сидит она в седле еле-еле,
 Становится ей тревожно и страшно.
 — Куда это мы едем? —
 У спутника она спрашивает.
 Буйдан-Улаан батор,
 Болура — небожителя первый сын.
 — Скачем мы, — говорит, — превыше гор,
 Дальше лесов, дальше пустынь.
 — Скачем мы, — говорит, — в направлении востока,
 Во владенья Лобсоголдоя жестокого.
 Едем мы его победить — извести,
 Нашего Гэсэра из неволи спасти,
 Едем мы по наущению трех сестер,
 С благословения бабушки, чей ум остер.
 У Алма-Мэргэн сердце замерло,
 Чуть не падает она замертво.
 Испугалась она очень сильно
 У Буйдана-Улаана она спросила:
 — Но разве справлюсь я, слабая женщина,
 С Лобсоголдоем, чертом зловещим? —
 Говорит Алма-Мэргэн, побелев как мел:
 — Гэсэр в три раза больше силы имел,
 Был он меня хитрее,
 Был он меня мудрее,
 И то обманул его Черный Лобсоголдой.
 Как же я-то справлюсь с такой бедой?
 И хоть сестры меня напутствовали
 И наказ принесли мне свыше,
 Нужных сил я в себе не чувствую,
 И отваги в себе не слышу.
 Конь кроваво-рыжий вперед несется,
 Алма-Мэргэн в седле трясется.
 Ничего она впереди не видит,
 Из седла вот-вот выпадет.
 Буйдан-Улаан батор головой качает,
 — Ну, — говорит, — женщины, ну, — говорит, — и дела.
 О чем же думала ты вначале,
 Зачем же сестрам клятву дала?
 Подбирая длинные волосы,
 Говорила ты твердым голосом:
 «Тело мое сделалось мощным,
 Сердце мое сделалось каменным,
 Не боюсь я ни дня, ни ночи,
 Не боюсь ни огня, ни пламени,
 Стала я сильной и властной,
 Сделалась я безжалостной.
 Дьявол Черный Лобсоголдой