Гэсэр

 На дороге богатырей.
 Там, где в зелень одеты стволы,
 Мчатся всадники над листвой,
 Что обрызгана теплыми росами,
 Там, где высится кряж вековой,
 Пролетают они над утесами,
 Там, где море шумит у нагорий,
 Переносятся через море.
 Скачут всадники выше воздуха
 Над пространствами в сто кругозоров,
 Покрывают, не зная роздыха,
 Расстоянье в пятьсот просторов.
 Порешили стать, на ночлег
 На холме серебристо-белом,
 Где еще не ступали вовек
 Ни животное, ни человек,
 Где вольготно пернатым стрелам,
 Где к воде, что дарует родник,
 Ни один еще конь не проник.
 Вот и спешились два седока
 У истока того родника,
 На холме, что снега белей.
 Напоили уставших коней
 И пустили гулять по траве.
 Приложили стрелу к тетиве —
 И упали лосиха и лось:
 Та стрела над ними не сжалилась,
 Засвистела — пронзила насквозь.
 Вот лосиное мясо изжарилось
 На огне сине-красном костра,
 И заснули стрелки до утра.
 До того, как явила заря,
 Словно в зеркало, глядя в родник,
 Свой румяный, упитанный лик,
 Два проснулись богатыря,
 Родниковой водой освежились,
 Причесались, расположились
 На холме одиноком, пустынном
 И насытились мясом лосиным.
 На траве, что шелка нежней,
 Двух поймали могучих коней,
 Оседлали и дальше помчались,
 О судьбе своей не печалясь.
 Пролетали повыше воздуха
 Над пространствами в сто кругозоров,
 Покрывали, не зная роздыха,
 Расстоянье в пятьсот просторов,
 За три дня, не устав ничуть,
 Покрывали трехмесячный путь,
 Покрывали за три перехода
 Путь, длиною в три долгих года.
 Хоть просторна земля, широка —
 В наилучшее время поспели,
 Хоть длинна, бурлива река —
 Доскакали они до цели.
 Перед ними легла граница —
 Здесь им надо остановиться.
 Обитавший в пределах ненастья —
 Ближе смерти и дальше счастья,
 Обладавший чугунной плетью,
 
 Приказавший быть лихолетью,
 Страшный бес, истреблявший людей,
 Понял с быстрым понятьем злодей,
 Что Гэсэр уже прискакал,
 За его охотясь душой,
 До границы страны чужой.
 Размахнулся бес непоборною
 Жгучей плетью, чугунною, черною,
 И помчался Гэсэру навстречу,
 Чтоб начать кровавую сечу.
 Там, где внешней реки переправа,
 За которой — чужая держава,
 Там, где блещет издалека
 Царства внутреннего река
 Синецветным разливом влаги,
 В бой вступили два смельчака,
 Два могущества, две отваги.
 А на чьей стороне перевес?
 Бьет Гэсэра свирепый бес,
 Черной плети удары множит —
 Победить Гэсэра не может.
 А Гэсэр, победить желая,
 В ход пускает стрелу Хангая,
 Ту, что прочих стрел совершенней, —
 Зачинательницу сражений.
 Но, скользнув по броне, от тела
 Людоеда Шэрэм-Мината
 Отскочила стрела, улетела,
 Утонула в разливе заката…
 Чтобы радость жила человечья,
 Бьется с бесом Гэсэр бесстрашный.
 Вот схватились они за предплечья —
 Ибо в битве сошлись рукопашной.
 То ведут сраженье по-птичьи,
 То дерутся они по-бычьи,
 То, как соколы, жаждут добычи,
 То — как коршуны на небосклоне,
 То — как в поле дикие кони.
 Обопрутся на южную гору —
 В пыль и прах превратят опору,
 А на северный станут хребет —
 В толще пыли сокроется свет.
 Бьется насмерть с Гэсэром могучим
 Девять суток свирепый бес.
 На верблюда обоих навьючим —
 Одинаковым будет их вес,
 И такой же вес мы получим,
 Если их на лошадь навьючим.
 В том урочище диком, глухом
 Бес кровавый и сын Хурмаса
 Из костей воздвигают холм,
 Воздвигают гору из мяса.
 Смерть и злобу везде славословящий,
 Бес, бранясь, устремляется вспять,—