Западноевропейская поэзия XХ века. Антология

Часть 44 из 190 Информация о книге
  СУМЕРКИ УМИРОТВОРЕНИЯ
  Перевод Арк. Штейнберга 
   Под вечер зной отхлынул поневоле;
 Очнулась местность от палящей боли,
 
  И смольно-серных туч густой осадок
 Ниспал на мачты и на камень кладок.
 
  Сады пахучие дышать не в силах,
 В тропинки врос чертеж теней застылых.
 
  Умолкли голоса, как бы уснули,
 Другие — растворились в тихом гуле.
 
  Как призрачно былых торжеств круженье!
 Побоища гласят о пораженье.
 
  В чаду порой звучит глухой и трудный
 Миров порабощенных вздох подспудный.
 
 
  ОТХОД
  Перевод Арк. Штейнберга 
   Сомкнули буки вдоль поморья кроны,
 Как руки; не смолкает волн раскат.
 От желтых нив сбегает луг зеленый,
 И сельский дом забился в дремный сад.
 
  Страдальца у беседки тронул мирный
 Целебный луч, но юноша больной,
 Витая взором в синеве эфирной,
 О песне думает очередной.
 
  Где щитоносные ладьи державно
 Плывут ли, спят в заливах ли, вдали;
 Где башни облаков клубятся плавно,
 Обрел он берег сказочной земли.
 
  В слезах родня, но он, без обороны,
 Приемлет дар богов — благой покой,
 Не сетуя, лишь грустью озаренный
 Прощания, и славе чужд людской.
 
 
  ДАНТЕ И ПОЭМА О СОВРЕМЕННОСТИ  [51]
  Перевод Арк. Штейнберга 
   Когда, у врат Пресветлую узрев,
 Я в трепете повергся и, сожженный,
 Провидел ночи горькие, мой друг,
 С участьем глядя на меня, шептал.
 Я за хвалу Пресветлой был осмеян.
 Ведь людям безразлично испокон,
 Что, бренные, — мы песни о любви
 Так замышляем, словно век пребудем.
 
  Я, возмужав, изведал стыд страны,
 Опустошенной ложными вождями,
 Постиг спасенья путь, пришел с помогой,
 Всем жертвуя, с погибелью сражался,
 В награду был судим, ограблен, изгнан,
 Годами клянчил у чужих порогов,
 Подвластный лютым, — все они теперь
 Лишь безымянный прах, а я живу.
 
  Когда мой бег прерывный, скорбь моя
 Над бедами, что навлекли мы сами,
 Гнев, обращенный к низким, гнусным, дряблым,
 Излились бронзой, — многие, внимая,
 Бежали в ужасе; хотя ничье
 Не ощутило сердце ни огня,
 Ни когтя, — от Адидже и до Тибра  [52]
 Шумела слава нищего изгоя.
 
  Но я ушел от мира, дол блаженных
 Увидел, хоры ангелов заслышал
 И это воплотил. Тогда решили:
 Он одряхлел, впал в детство. О, глупцы!
 Из печи взял я головню, раздул
 И создал Ад. Мне был потребен пламень,
 Чтоб озарить бессмертную любовь
 И возвестить о солнце и о звездах.
 
 
  СКИТАЛЬЦЫ
   Перевод Арк. Штейнберга 
   Они бредут средь поношений,
 Недобрых взглядов и угроз.
 Из царств, которых нет блаженней,
 Их, говорят, орел унес;
 
  Бредут, одним стремленьем живы,
 Чтоб сызнова открылся им
 Счастливый край, родные нивы,
 Где пашут плугом золотым.
 
  На диких взморьях заповедных
 Они вступают в смертный бой,
 Во имя гордых женщин бледных
 Охотно жертвуя собой.
 
  В их подвигах — спасенье края.
 Когда отравный мечет дрот
 Архангел, за грехи карая,
 Они — в ответе за народ.
 
  Но тает поздно или рано
 Хвалы и славы чадный дым,
 И вайи пальм и клич «осанна»
 Морочат призраком пустым,
 
  Тогда закат, суля отраду,
 Усталым указует путь
 Вперед, к сияющему граду,
 Где суждено им отдохнуть.
 
  За то, что в гимнах, год за годом,
 Они хранили дивный лад,
 Их ждет блаженный сон под сводом
 Нетленных, дарственных палат.
 
 
  КРИСТИАН МОРГЕНШТЕРН
  Кристиан Моргенштерн(1871–1914). — Начинал как представитель натурализма, позднее примкнул к неоромантическому движению («На многих путях», 1897). Известность приобрел главным образом как автор юмористических и абсурдистских стихов («Песни висельников», 1905; «Пальмштрем», 1910; «Пальма Кункель», 1916; «Гингганц», 1919), предвосхитивших многие авангардистские искания. Автор текстов для кабаре. Стихи Моргенштерна на русский язык переводились в 10-е годы; известен восторженный отзыв Андрея Белого о Моргенштерне.
  ВОРОНКИ
  Перевод Е. Витковского 
   бредут по лесу ночью две воронки
 и луч луны как паутина
 тонкий струится сквозь
 отверстия
 утробные
 легко и
 тихо
 и т
 п
 
 
  БАШЕННЫЕ ЧАСЫ
  Перевод Е. Витковского 
   Часы на башнях бьют по очереди,
 иначе друг друга они перебьют.
 Христианский порядок, настоящий уют.
 И приходит мне в голову — в час досуга
 отчего же народы
 не друг за другом бьют, а друг друга?
 Это был бы гнев воистину благой —
 сперва бьет один, а потом другой.
 Но, разумеется, подобная игра ума
 при воздействии на политику бесполезна весьма.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница