Западноевропейская поэзия XХ века. Антология

  
ОНА ГОЛЫШОМ ПЛЕСКАЛ АСЬ…
 
 
 
Она голышом плескалась
 
В светлой воде ручейка,
 
Одежда ее умчалась
 
С ветром за облака.
 
 
 
Мне закричала в испуге,
 
Чтоб виноградных лоз
 
Я отыскал в округе
 
Иль флердоранжа и роз.
 
 
 
Из лепестков несложно
 
Корсаж было сделать мне:
 
Так крошка стройна, что можно
 
Цветком обойтись вполне.
 
 
 
Лист винограда юбкой
 
Стал для малышки моей,
 
Такой была она хрупкой,
 
Что лист прямо впору ей.
 
 
 
Вместо «спасибо» ручонки
 
И губы она дала,
 
Так пылко ответил девчонке,
 
Что вновь свой наряд сняла.
 
 
 
Часто с тех пор недотрога
 
(Игра понравилась ей)
 
Приходит купаться, у бога
 
Прося ветерка посильней,
 
Ветерка посильней.
 
 
  
ДУРНОЙ ОБОРОТ
 
 
 
Не один уже год миновал
 
С той поры, как я хлеб жевал,
 
С той поры, как вино я пил,
 
С той поры, как я печь топил.
 
И уж решили гробовщики,
 
Что мои похороны близки.
 
И смерть поджидала меня у ворот,
 
И приняло дело дурной оборот.
 
 
 
Случилась тут неприятность со мной,
 
Попался прохожий с толстой мошной,
 
Удар полена я не рассчитал,
 
И вмиг бедняга пред богом предстал.
 
Не разбирался никто, что к чему,
 
Сразу меня упекли в тюрьму.
 
Чтоб научиться себя вести,
 
Пришлось мне время в Сайте провести.
 
 
 
Лет через сто я пинком под зад
 
Вышвырнут был из Санте назад,
 
И так как сентиментален я стал,
 
Я возвратился в родной квартал.
 
Не в силах справиться с дрожью колен,
 
Крался я вдоль знакомых стен.
 
Боялся, прохожие от меня
 
Будут шарахаться как от огня.
 
 
 
Я думал, часу еще не пройдет,
 
Как все мне дадут от ворот поворот,
 
На лицах у всех я прочту одно:
 
Надо меня бы повесить давно
 
На первом же уличном фонаре,
 
И уж не ладанка на шнуре —
 
Горло мое захлестнула петля,
 
И плачет по мне земля.
 
 
 
И тут мне встречный сказал: «Салют,
 
Давненько тебя не видали тут!»
 
Другой мне руку крепко пожал,
 
Спросил, как здоровье, и путь продолжал.
 
Тогда я понял, что сохранил
 
Добрых людей еще белый свет,
 
И есть еще и добро и свет,
 
И сел на землю, и слезы лил.
 
 
  
ИВ БОНФУА
  
 Ив Бонфуа(род. в 1923 г.). — Археолог, историк, автор работ о готических фресках. В сборнике «О движении и неподвижности Дувы» (1953) причудливо сочетаются традиции Бодлера, Малларме, Жува. Интерес к подсознательному характерен для сборников «Анти-Платон» (1962), «Камень с письменами» (1965). Известен также как переводчик трагедий Шекспира.
  
ЛАМПА, СПЯЩИЙ
 
 Перевод В. Козового 
 
 
 
Склонившись над тобой, кремнистая долина,
 
Я вслушивался в плеск безмолвья твоего
 
И различал в ночной обители печальной
 
Твое прибежище, где тлеет пена сна.
 
 
 
Я слушал сны твои. Глухой и монотонный,
 
Бессильно бьющийся в незримую скалу,
 
Как тает голос их, над сумраком вздымая
 
Надежд бормочущих тончайшую плеву!
 
 
 
Там высоко, в садах эмалевых, павлин
 
Растет, кощунственный, зловещим вскормлен светом.
 
Но ты довольствуешься пламенем моим,
 
Пока дрожит оно в изгибах темной речи.
 
 
 
Кто ты? Я знаю лишь недолгий ритуал
 
Волненья твоего и голос торопливый.
 
Ты во главе стола, ты сумрак раздаешь
 
Всей наготою рук, в которых свет единый!
 
 
  
ШАРЛЬ ДОБЖИНСКИЙ
 
 Шарль Добжинский(род. в 1929 г.). — Поэт, журналист, литературовед, переводчик, член ФКП. Родился в Варшаве, ребенком был увезен во Францию. Гражданский пафос, неотделимый от глубоко человечных лирических мотивов, яркая образность, острое чувство современности характерны уже для первого сборника Добжинского — «Решительный вопрос» (1950), за которым последовали «Мичуринские сады», «Любовь к родине», «В один голос». Автор книги «Адам Мицкевич, странник грядущего», содержащей переводы из великого польского поэта и исследование о нем. В 1975 г. выпустил сборник гражданской лирики «Столица мира».
  
ГДЕ ТЫ, ИСПАНИЯ?
 
 Перевод М. Ваксмахера 
 
 
Памяти Хулиана Гримау  [232]
 
 
 
Я спустился к потокам хмурым,
 
К водам, лишенным утра,
 
В край неподвижного камня,
 
В край немого металла.
 
Нищие плоскогорья.
 
Черные веки обрывов.
 
В небо луной иссохшей
 
Кастилия смотрит устало.
 
 
 
Память бросала тени
 
На голые плечи склонов.
 
Было лето, как погремушка,
 
Горохом цикад набито,
 
Набито набатным звоном,
 
Тайной налито силой.
 
…Край соломы и охры.
 
Фрегат, занесенный илом.
 
 
 
В Бургосе нет прохлады.
 
В Бургосе потные стены.
 
В Бургосе голые дети
 
Барахтаются в фонтанах.
 
И костлявые руки собора
 
Сквозь облако древней пыли
 
Тянутся к золоту солнца,
 
К нитям дождей оловянных.
 
 
 
Где ты, Испания, где ты?
 
Я ловлю в завываниях ветра
 
Эхо песен твоих недопетых.
 
Я в глазах твоих сыновей
 
Вижу искры горячего света,
 
Блики завтрашнего рассвета.
 
Я знаю: багровое пламя
 
Зреет под серым пеплом.
 
 
 
Где ты, Испания, где ты?
 
Я ищу, ищу твои песни
 
На улицах, сном одетых,
 
Пропитанных запахом плесени
 
И жгучей мечтой о просторе.
 
Этот сон солонее моря,
 
В котором свое лицо
 
Ты отмоешь от крови и горя.
 
 
 
У людей твоих нету света.
 
Нет ветвей у них. Прошлого нету.
 
Смерть для них привычная штука.
 
Жизнь для них ежедневная мука.
 
Их постель — холодные скалы…
 
Я в растоптанных розах, Испания,
 
Тяжкий твой крест искал
 
И сердце, магнит усталый.
 
 
 
На восходе стены Авилы
 
Полыхают в отсветах желтых.
 
А в небе гигантом хилым
 
Встает нефтяное солнце.
 
А красота — это сука,
 
По следам бредущая смерти.
 
А красота — это стыд
 
На лицах людей голодных.
 
 
 
Где ты, Испания, где ты?
 
Красоту твою руки слепые
 
Ночами ощупью ищут.
 
Туристы домой увозят
 
Фотографии тощих нищих.
 
А звезды к рассвету тают,
 
И бросаются люди в изгнанье —
 
В лиловый костер вокзала.
 
 
 
Где ты, Испания, где ты?
 
Нет, не в чванном золоте храмов,
 
Не в аренах — пурпурных ямах,
 
Не в знойной дремоте лета,
 
Не в изгибах долин холмистых —
 
Амфорах лунного света,
 
И не в душном сумраке порта,
 
Где ночами швартуются шлюхи.
 
 
 
Где ты, Испания, где ты?
 
Ты в этих строках, Испания,
 
Твои мечты и страдания
 
Колотятся в сердце поэта.
 
Ты в руках горняков бастующих,
 
Ты в непокорной Астурии,
 
Ты за решетками тюрем,
 
Ты в огненном солнце рассвета.