Классическая драма Востока

 Ван Чжао-цзюнь (входит в сопровождении служанок). Я — Ван Цян. Незаметно прошел месяц с тех пор, как я была удостоена милости и познала счастье. Мой повелитель очень полюбил меня и совсем перестал встречаться со своими сановниками. А сегодня мне сказали, что он отправился во дворец. Я же тем временем перед туалетным столиком причешусь и подрумянюсь. Хочу быть как можно красивей, чтобы достойно встретить государя.
Будда Сакьямуни. Шелк. XIII–XIV вв.
 Пантомима: Ван Чжао-цзюнь перед зеркалом. 
 Государь (входит). Повстречал у Западного дворца Ван Чжао-цзюнь, и будто разум у меня отняло, словно все время пьян. Давно уже не занимался делами двора. Сегодня наконец во дворце выслушал доклады своих сановников и никак не мог дождаться, когда все разойдутся. Думал только о том, как поскорее увидеть свою возлюбленную в Западном дворце.
 (Поет.) 
 На мотив "Цветущая ветка" в тональности "наньлюйк" 
 
 
Дождь и росу равномерно дарит
 
земле небесная вышина.
 
На десять тысяч ли вокруг
 
красотой природа полна.
 
Чиновники служат усердно мне,
 
и полнится казна.
 
Я мог бы уснуть без тревог и волнений,
 
но все же не знаю сна.
 
Даже дня не могу прожить без той,
 
что мне Небом дана,
 
В день подобный мне кажется — плоть моя
 
недугом поражена.
 
То тревожусь о доле простого люда,
 
о том, как живет страна,
 
То грущу о прекрасных цветах
 
и мечтаю о чаше вина.
 
 
 На мотив "Седьмая песня из Лянчжоу" 
 
 
Я встречаюсь с первым министром
 
длинный выслушиваю доклад,
 
Я словно Вэнь-ван, насаждаю добро,
 
не страшусь никаких преград,
 
Но лишь уйду от Мин-фэй, тотчас
 
хочу вернуться назад,
 
Мне близок ныне Сун Юй  [118],
 
воспевший горечь утрат.
 
Одежды ее, где вышиты шелком драконы,
 
небесный струят аромат,
 
Она пленительно хороша,
 
вся, с головы до пят.
 
Любые дела, что вершит она,
 
достойны похвал и наград.
 
Она развеет заботы мои,
 
каждому мигу, что с ней проведен,
 
я бываю безмерно рад.
 
Мы праздно бредем под цветущими грушами,
 
восходим на башню
 
и слушаем песни цикад.
 
Играем в "спрячем крючок"  [119], покуда алые,
 
словно лотос,
 
свечи не догорят,
 
Ни изъяна в нежном и жарком теле —
 
В ней все совершенно!
 
В пять столетий — одна подобная в мире,
 
дивный источник услад!
 
Прекрасно лицо ее — тысяча слов
 
скажет о нем навряд.
 
Лишь ее одну я любить хочу —
 
кубок жизни едва почат!
 
Она как богиня: бессмертьем дарит
 
ее пленительный взгляд.
 
Любовь ее в сердце твое войдет —
 
ты станешь счастлив стократ,
 
Словно сгинет тоска, отплывут облака,
 
ливни отговорят.
 
 
 (Смотрит издали.)Не хочу тревожить ее, полюбуюсь ею украдкой.
 
 (Поет.) 
 На мотив "Предварительная кода" 
 
 
Узнали красавицы, что Мин-фэй
 
мне более всех желанна,
 
И сказали в обиде, что я вожделею
 
к дочери мужлана.
 
В сумерках я слежу, как спадают
 
одежды с тонкого стана,
 
В эти мгновенья ее красота
 
поистине несказанна.
 
Бессильны слова описать ее
 
волосы и румяна.
 
Ее красота легко посрамит
 
цветок водяного каштана.
 
 (Идет и встает за спиной Ван Чжао-цзюнь.) 
 
Подхожу к вам, встаю за вашей спиной
 
наподобие истукана.
 
Вы словно Чан-э, лунная дева,
 
что к людям спустилась нежданно.
 
 
 Ван Чжао-цзюнь увидела государя и почтительно его приветствует. Входят "вай" в роли министра и "чоу" в роли его помощника. 
 Министр 
 (говорит нараспев) 
 
 
Долгие годы стою во главе
 
политики всей страны.
 
Прочный мир — в моих руках,
 
нелегок подобный труд.
 
К сожалению, я живу на одно
 
жалованье от казны.
 
И, увы, правителем нашей страны
 
меня люди не назовут!
 
 
Я — министр Улу Чун-цзун, а это мой помощник Ши Сянь. Сегодня, едва государь успел покончить с государственными делами и покинул дворец, как прибыл посол от сюнну. Он требует отдать Ван Цян в жены шаньюю. Делать нечего, придется доложить государю. Вот мы и у Западного дворца, осталось только войти. (Видит государя.)Позвольте, мой властелин, известить вас: сегодня шаньюй Хуханье прислал посла сказать, что Мао Янь-шоу преподнес ему портрет красавицы, и он требует Чжао-цзюнь себе в жены. Тогда прекратятся всякие раздоры. В случае отказа все его огромное войско двинется на юг, и невозможно будет защитить наши земли.
Государь. Я тысячу дней содержу армию, чтобы использовать в нужный час. Оказывается, напрасно у меня при дворе столько чиновников и военных — ни один не может отогнать кочевников! Все боятся мечей и бегут от стрел, никто не смеет выказать свою силу. Почему же вы хотите, чтобы женщина добыла мир?
 (Поет.) 
 На мотив "Застава пастуха" 
 
 
Вечно царства и падали и возникали
 
для бытия,
 
Длились войны, и не ржавело
 
никогда острие копья.
 
Всегда кормила вас казна
 
и милость моя.
 
Небесами выше людей
 
поставлен я.
 
Высоким постом и заслугами,
 
трусость свою тая,
 
Кичились вы во времена
 
мирного житья,
 
А свалилась беда — от вас ничего
 
не слышно, кроме нытья.
 
Клянча награды, пели вы
 
слаще соловья,
 
А теперь изгоняете Мин-фэй,
 
как злодейку, в чужие края.
 
Кто поможет несчастному государю,
 
где же его друзья?
 
Не осмелитесь вы прыгнуть от государя
 
через перила дворца  [120].
 
Вы к дереву не прикуете себя,
 
и Небо вам не судья.