Классическая драма Востока

 Сунь.Посмотрите-ка, что там, за могилой, делает Сунь Младший?
 Лю и Ху.Хорошо, старший брат. Мы пойдем и посмотрим. (Смотрят вниз.)Старший брат! Он сделал из бумаги семь человечков и теперь закапывает их в землю. Видно, мечтает о том, чтобы вы поскорее умерли, а он завладеет всем вашим богатством.
 Сунь (разражаясь гневом). Ах ты, бесстыжий наглец! (Бьет брата.)О! Я, кажется, до того напился, что от вина рукава рубашки мокры  [161]и от цветов края шляпы обвисли. Ладно, делай что хочешь, только к дому моему ни ногой!
 Ян Мэй-сян.Юаньвай совсем пьян!
 Лю и Ху уводят Суня. 
 Сунь Чун-эр.Брата увели, пойду на могилу, попрощаюсь с родителями, а затем поплетусь к себе в старую гончарню. По злобному навету двух проходимцев брат избил меня, но я не питаю к нему злобы.
 Заключительная ария 
 
 
Обруган я тобой тысячекратно,
 
Тобой побит раз тридцать, вероятно;
 
Пусть лязгают клыки у горла волчьи,
 
Терплю беду с достоинством и молча.
 
При матери с отцом все было б честно:
 
Владели б мы имуществом совместно.
 
Пусть старшему в семье дается право
 
Являть и щедрость и причуды нрава,
 
Иметь друзей, бесчисленных знакомых
 
И приглашать и днем и ночью в дом их.
 
Но рассуди, на что это похоже,
 
Коль брат родной не ближе, чем прохожий?
 
Ты золотом владеешь, серебром, Я
 
— обделен родительским добром…
 
В гончарне я средь битой черепицы
 
Вновь буду при луне всю ночь томиться.
 
 
  
Действие второе
 
 Входят Сунь, Лю Лун-цин и Ху Цзы-чжуань. 
 Сунь.Вчера на могиле осушил я невесть сколько чарок, так что до сих пор в себя не приду. Однако вместе с моими верными братцами направляюсь в заведение дома Се, чтобы снова устроить выпивку.
 Входят в кабак. 
 Лю и Ху.Старший брат! Давайте мы заключим братский союз, как в свое время Лю, Гуань и Чжан. Станем жить вместе, пока живется, а коль умирать, так и умирать вместе. У младших братьев несчастье — старший спасет; у старшего горе — младшие помогут; так и запишем в нашей клятве: стоять друг за друга не на жизнь, а на смерть!
 Сунь.Совершенно согласен с вами, милые братцы!
 Пьют вино и, захмелевшие, выходят из кабака; Лю и Ху волокут пьяного Суня, но тот падает и засыпает. 
 Лю и Ху.Послушайте, брат! Это же вам не постель, а улица! Нашли место, где спать! Разве не слышите, что уже ударили в колокол  [162], возвещающий ночь и запрет ходить по улицам? Пора возвращаться домой!
 Сунь не просыпается. 
Экий увалень! Крепко заснул. Буди не буди — не проснется. А погода внезапно испортилась, поднимается пурга, мы оба промерзли… Тащить его домой слишком долго, к тому же в эту пору нас могут застать стражи. Ему-то ничего, он богатый, откупится, а мы? Мы ведь бедняки, и если нас схватят — так уж не пощадят: прощай жизнь! Лучше всего махнуть на него рукой, — пусть валяется, а самим поспешить по домам… (Ощупывают Суня.)Ого! Да у брата в голенище пять серебряных слитков! Как говорится, увидел да не взял — хуже, чем потерял! Видно, само Небо дарит вам такое богатство: мы не возьмем — другие возьмут!.. (Забирают деньги.)Если же он замерзнет, — мы ни при чем! (Удаляются.)
 Появляется Сунь Чун-эр. 
 Сунь Чун-эр.Какая пурга! Я, Сунь Чун-эр, ходил по улицам, чтобы заработать хоть несколько грошей перепиской бумаг. Теперь стемнело, и я возвращаюсь к себе в старую гончарню.
 
 (Поет.) 
 На мотив "Осмотрительность" в тональности "чжэнгун" 
 
 
В черном-черном, кромешном небе
 
тучи стылые все мрачнее;
 
В пустоте, в безлюдье пустынном
 
резкий ветер все холоднее;
 
Вихрь снежинок шестиконечных
 
все плотней, все чаще и гуще,
 
С ног сбивает жестокий ветер,
 
леденящий и вездесущий.
 
От колючего ветра и снега
 
мне, бедняге, некуда деться,
 
От промозглого холода-стужи
 
мне, бродяге, негде согреться.
 
 
 На мотив "Катится вышитый мяч" 
 
 
О снегопаде у богатых мненье —
 
дурные, мол, уносит испаренья;
 
Мол, снег — благое предзнаменованье,
 
мол, будет урожай и процветанье.
 
А вот бедняк, что наг и обездолен,
 
и рассуждал бы так, да нет, не волен!
 
 
 
Я вижу, обложили небо тучи,
 
И представляю каждое мгновенье,
 
Что с высоты летят, летят каменья,
 
Как ядра смертоносные, гремучи.
 
 
 
И голову я низко опускаю,
 
И, зябко ежась, поднимаю плечи,
 
Замерзшими ногами, как увечный,
 
Едва-едва в снегу переступаю…
 
 
 
Услышу ли я о весне известье?
 
Чтобы сугроб не стал моей постелью,
 
Брести придется мне, борясь с метелью,
 
Опять в гончарню старую, в предместье.
 
 
Увы! Это удел богатых — веселиться, когда идет большой снег. А такому бедняку, как я, большой снег лишь усугубляет горькую участь…
 (Поет.) 
 На мотив "Бестолковый сюцай" 
 
 
Я слыхал от господ немалых,
 
От людей высокого званья,
 
Что приятно в такую пору,
 
Снег собрать с дорожек, натаять,
 
Заварить душистого чаю
 
И в хранилище сесть за книгу.
 
Говорят еще, что недурно,
 
За расшитым пологом сидя,
 
Коротать ненастное время.
 
Предаваясь вину хмельному.
 
Но ведь все это, впрочем, доступно
 
Либо книжникам многоученым,
 
Подражателям древнего Тао  [163],
 
Либо самым сановным лицам,
 
Составляющим цвет государства.
 
Ну а старый рыбак, который
 
Знает только мороз и голод
 
И, в плаще дрожа тростниковом,
 
По замерзшей реке стремится
 
Очутиться скорей под крышей, —
 
Что рыбак нам на это скажет?
 
 
О! Какой густой снег, какая пурга! Невольно вспоминается, что издревле бедные ученики и последователи Конфуция испытывали множество тягот…
 (Поет.) 
 На мотив "Катится вышитый мяч" 
 
 
За хворостом ходить во время вьюги, —
 
как ни гони, а не желают слуги.
 
В такой вот снег при всем своем желанье
 
Хань Синь не собирал бы подаянье.
 
Судейский — арестанта не повел бы,
 
Сунь Кан — строки единой не прочел бы.
 
 
 
Во время вот такого снегопада
 
Конь Хань Туй-чжи вперед бы не стремился;
 
Мэн Хао-жань с ослом бы не решился
 
Моста Балин преодолеть преграду.
 
 
 
Во время вот такого снегопада
 
Не знал Су Цинь  [164], куда ему податься.
 
Не стал бы в гости к Даю собираться
 
И Ван Цзы-ю, как ни брала досада!..
 
 
 
Спал Юань Ань во время снегопада,
 
Иных забот себе не представляя;
 
И люди знали: дверь его сарая,
 
Покуда спит он, отворять не надо.
 
 
 
Встарь Люй Мэн-чжен во время бури снежной
 
С жаровнею остывшей ночь возился…
 
А мне, что крова отчего лишился,
 
Мне погибать придется неизбежно.