Призрак в лунном свете

 
 
О, то был город — давний мой знакомый,
 
Там сброд, ведомый сумрачной истомой,
 
Богам седым возносит песнопенья
 
В церквах, что глубоко уходят в землю.
 
Гниющи, опьяненны, полуживы —
 
Лачуги рыбоглазые столь лживо
 
Сгибаются в поклонах предо мной,
 
В береговую грязь сливая гной.
 
Минуя их, ищу я в этот вечер
 
Последний здешний праздник человечий;
 
Вот — башни замка, каменные пальцы…
 
Вдруг окна озаряются, и в вальсе
 
Кружат беззвучно пары мертвецов,
 
Все как один — без рук и без голов.
 
 
 
10. ПОЧТОВЫЕ ГОЛУБИ
 
 
 
…И я нырнул в трущобы тощих стен,
 
Чужие лица — демонов, святых,
 
Что были намалеваны на них, —
 
Овеществляли бред, забвенье, тлен.
 
И расцвели вдруг полчищем огней
 
Те улицы — и всюду, с плоских крыш
 
Взметнулся сонм почтовых голубей
 
Под барабанный бой, сгубивший тишь.
 
Я знал, кто изрыгал тот пламень злой,
 
Знал — птицы посещают мир иной
 
И легионы сумрачных планет,
 
Досужему уму где места нет.
 
Смеялся люд — но смех столь быстро стих:
 
Смерть почтари несли в клювах своих.
 
 
 
11. КОЛОДЕЦ
 
 
 
Тем временем Сет Этвуд, старый фермер,
 
Восьмой десяток разменявший уж давно,
 
Колодец начал рыть у самой двери.
 
С ним внук был Эйб один лишь — заодно.
 
Он сам потом свихнулся, как и Сет,
 
А тот на жерло крышку водрузил;
 
Но с тем не оборвалась цепь из бед:
 
Ведь Сет свою десницу отрубил.
 
Он умер, в кровь истек. Нелеп финал!
 
И, справив погребенья ритуал,
 
К колодцу мы пошли и крышку сбили:
 
Ряд скоб по стенам вниз сходил на мили.
 
Та крышка вновь была возвращена:
 
Ничем никто не смог достать до дна.
 
 
 
12. ПЛАКАЛЬЩИК
 
 
 
…Меня предупредили: не ходи
 
Чрез Бриггсов Склон, коль держишь путь в Зоар.
 
Колдун Уоткинс там повешен был,
 
В семьсот четвертом — но не кончился кошмар.
 
Досужий люд я слушать не хотел,
 
И Склон счел нужным просто обогнуть,
 
Но тут — старинный дом я углядел,
 
Что столь нежданно преградил мне путь.
 
Смотрел на дом я, шел к концу уж день.
 
И тут услышал чей-то слабый всхлип.
 
В окне мелькнула смазанная тень,
 
И я — прозрел! Издав испуга крик,
 
Прочь побежал — от дома с постояльцем,
 
Что человеком не был, но казался.
 
 
 
13. ГЕСПЕРИЯ
 
 
 
Закат зимы, горящий на снегах!
 
Земля вращается, часы бьют в городах,
 
И как мне хочется уйти вместе с тобой
 
В дверь декабря, в забытый год иной.
 
Где волшебство сияет, ослепляя,
 
Где приключеньям нет конца и края,
 
Где сфинксы, величавые мессиры,
 
Внимают сладким звукам дивной лиры.
 
К той Терре, где есть сонм цветов прекрасных,
 
Где нет идей, родившихся напрасно,
 
Где даже Время медлит свой отсчет,
 
Неся часы по глади тихих вод.
 
Жесток закон старинный! Лишь во снах
 
В желанных тех бываем мы местах.
 
 
 
14. ВЕТЕР-ЗВЕЗДОВЕЙ
 
 
 
В осенних сумерках один есть дивный час,
 
Когда снисходит ветр со звезд на нас,
 
По улицам пустым пройдет во мгле,
 
Погасит лампу позднюю в окне,
 
Закружит листья палые акаций
 
С космической, непостижимой грацией,
 
Завьет колечки дыма, бросит ввысь,
 
Где Фомальгаут рыщет, словно рысь.
 
Лунопоклонникам-поэтам дарит он
 
О югготских виденьях яркий сон
 
И ароматы дальних берегов
 
С пыльцой нездешних полевых цветов,
 
Как жаль, что Звездовей нас всех покинет,
 
И утром дивный сон бесследно сгинет.
 
 
 
15. АНТАРКТОС
 
 
 
В глубинах сна большая птица указала
 
Мне черный конус средь полярной мглы,
 
В кругу извечных снеговых завалов,
 
Рожденных непреложностью зимы.
 
Тропа живых туда не пролегала,
 
Лишь поутру звезда скользящий луч,
 
Великих Древних зная, направляла
 
На конус выше самых грозных круч.
 
И если б человек, безумец бравый,
 
Дерзнул открыть дорогу и туда —
 
То изумился бы: о, мать-природа, право,
 
Шутница, раз такое создала!
 
Но Птица скрытое дозволила зреть мне —
 
Замерзший взгляд в подснежной мертвой тьме.
 
 
 
16. ОКНО
 
 
 
Мой старый дом был словно лабиринт —
 
В пристройках разобраться я не мог,
 
Не раз по коридорам я бродил,
 
Не находя изведанных дорог.
 
И было в одной комнате окно,
 
Заложенное каменной плитой,
 
Узнать, какой секрет хранит оно, —
 
Такою с детства грезил я мечтой.
 
Чем старше рос, тем любопытней был,
 
И вот привел я каменщиков в дом,
 
Плиту они пробили — воздух стыл
 
Окутал нас; мы глянули в проем,
 
Они сбежали — я один остался
 
Смотреть на мир, что мне во снах являлся.
 
 
 
17. ПАМЯТНЫЙ СЛУЧАЙ
 
 
 
Над краем гор, прогалин и степей
 
Сияют звезды — так же, как и встарь,
 
В кочевьях освещал огонь костра
 
Мохнатый скот, и щелкал хор плетей.
 
А к югу вниз просторный дол сбегал
 
До темной и извилистой стены,
 
Что змею первобытному сродни,
 
Какого Хронос в камень заковал.
 
На холоде пробрала дрожь меня —
 
И я гадал, куда теперь пойду,
 
Но встал вдруг кто-то в зареве огня
 
И пригласил по имени к костру.
 
Приблизившись, взглянул я под клобук —
 
И вздрогнул — звал меня оживший труп.
 
 
 
18. ЙИНСКИЕ САДЫ
 
 
 
За той стеной, что где-то в облаках
 
Последним рядом плит своих теряется,
 
Сады цветут, и в чашечках-цветах
 
Трудятся пчелы и беспечницы купаются.
 
Там мостик есть — протянут над каналом,
 
Где древняя обитель отражается,
 
Там бродят цапли с опереньем алым,
 
Вишневых древ ветвистый стан склоняется.
 
Все так! И сны свои благодаря,
 
Я, предвкушенье боле не тая,
 
К стене приник — услышать звон ручья,
 
Шепот лозы, беспечниц голоса…
 
Услышать лишь — ведь предо мной стена,
 
В которой не прорезаны врата.
 
 
 
19. КОЛОКОЛА