Призрак в лунном свете

Громадны камни, спящие под покровами сырого мха, и могучи были стены, сложенные из тех камней. Их строители чаяли, что простоят они долгие века; что ж, в какой-то мере они и поныне служат благой цели, ибо под сенью разбросанных тех глыб смиренные серые жабы обустроили свой смиренный серый быт.
На самом дне долины протекает река Век, чьи воды вязки и полны тины. Из скрытых источников поднимается она — и уходит в подземные гроты, так что Демон Долины не знает, почему ее воды так красны и куда лежит их путь.
И вот Джинн, охотник за лунным светом, обратился к Демону Долины, молвив:
— Я стар и многое позабыл. Поведай мне о деяниях и именах тех, кто строил здесь из камня, и просвети, что за облик имели они.
И Демон ответил:
— Я — Память, я полон премудростей прошлого, но так же стар. Те зодчие были подобны водам реки Век, а уж их-то невозможно постичь. Их поступки я не помню, ибо цена им была — один короткий миг. Их облик я помню смутно, но вроде бы походили они на тех маленьких обезьян, что скачут по деревьям. Я хорошо запомнил лишь имя, ведь оно созвучно названию этой странной реки. Человек — так звался тот давным-давно канувший зодчий.
Получив ответ, Джинн полетел назад к тонкой рогатой Луне, а Демон остался глядеть пристально на маленьких обезьянок, живущих на растущем в разрушенном дворе дереве.
     
Грибы Юггота 
 (поэзия)
    
Грибы Юггота
  
1. КНИГА
 
 
 
Царили здесь и тьма, и запустенье,
 
Туман, гонимый ветром, подступал,
 
По набережным, сумрачным аллеям
 
Морских скитаний дух немой блуждал.
 
Была там лавка древняя одна,
 
С замыленными ромбами окон,
 
В которых, пусть с трудом, была видна
 
Гора из книг — томов старинных сонм.
 
Я, очарованный, ступил под своды лавки
 
И древний гримуар я стал листать,
 
И в дрожь меня повергли те загадки,
 
Что вплетены в печатных строчек гладь.
 
Вкруг бросил взгляд — хозяин лавки, где ты?..
 
Лишь призрака мне смех служил ответом.
 
 
 
2. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ
 
 
 
Под плащ я спрятал черный том, боясь,
 
Что взор чужой меня застигнуть может,
 
И нервным шагом, за плечо косясь,
 
Ушел я прочь, сомнениями гложим.
 
Слепые окна сплошь косых лачуг
 
Смотрели вслед, укором тихим кроя,
 
Мысль о жильцах, явившаяся вдруг,
 
Заставила меня шаги ускорить.
 
Никто не видел то, как том я взял, —
 
Но смех звучал тот странный в помраченном
 
Мозгу моем. И в страхе я гадал,
 
Что скрыто в книге, мною унесенной.
 
Путь предо мной стелился все странней,
 
И кто-то крался за спиной моей.
 
 
 
3. КЛЮЧ
 
 
 
И все же смог вернуться я домой,
 
Вдали остались лавка и причал,
 
Но почему-то у двери стальной
 
Я медлил — хоть в предчувствии дрожал.
 
В руках моих — сокровище, том-ключ
 
К двери, за коей — звездные поля,
 
Где чар язык, торжествен и текуч,
 
Звучит, миров границы охраня.
 
В руках моих — ключ к толкованью снов
 
О сумрачных лесах, закатных высях,
 
Что дальше самых дальних берегов,
 
До коих не достать и силой мысли.
 
В восторге глупом — все же я услышал,
 
Скрипит окно мансарды — там, под крышей.
 
 
 
4. УЗНАВАНИЕ
 
 
 
И вновь вернулся день ко мне, в который
 
Ребенком лишь единожды узрел
 
Снующие во мглистых рощах своры,
 
Безумью форм чьих не лежал предел.
 
Все, как тогда, — все то же буйство трав
 
Вкруг алтаря, взывали руны чьи
 
К Тому Без Имени, что в сумраке дубрав
 
Вдыхал веками жертвенниц дымы.
 
Узрел я труп, простерт на алтаре,
 
И понял: я совсем не на Земле,
 
А в странном дальнем мире, чуждом мне, —
 
То был Юггот, что в звездной пустоте
 
Вращается. Мертвец вдруг застонал —
 
В его чертах свои я распознал.
 
 
 
5. ПРИБЫТИЕ ДОМОЙ
 
 
 
Безликий Демон мне принес благую весть:
 
«Забыл ты Дом свой, но вернемся мы — он ждал,
 
Высок и славен — лестниц в нем не счесть,
 
По ним взойдешь на свой ты пьедестал».
 
Под нами проплывали купола
 
И башни, что вздымались ввысь из вод,
 
Шептали льстиво Демона уста:
 
«Ты обретешь себя меж тех высот!»
 
Я внял ему. И створки златых врат
 
Пустили нас в мир огненных озер,
 
Где на престолах — боги, что кричат
 
От ужаса — рок тень на них простер.
 
И тени той отдернул Демон креп:
 
«Твой дом!.. Ты жил бы здесь, не будь столь слеп!»
 
 
 
6. ЛАМПА
 
 
 
В пустотах гор мы лампу отыскали,
 
К чьей тайне ни один фиванский сан
 
Не знал ключа; со стен пещер взывали
 
В испуге глифы, что от зла оберегали,
 
Всему живому здесь завет навек был дан.
 
И там же — лампы бронзовый сосуд:
 
Сухой елей на дне — иного нет,
 
Но письмена на лампе, давний след,
 
Читались: «Сей сосуд есмь грех и вред»,
 
Другого смысла боле не несут.
 
Не страшен был нам гнет седых веков,
 
Разъяла подземелья мрак искра,
 
Елей, воспряв от сухости оков,
 
Тут вспыхнул — ярче яркого костра.
 
Дохнула лампа яростным огнем:
 
Объял он нас, и мы пропали в нем.
 
 
 
7. ПРИТВОРЩИК-ХОЛМ
 
 
 
Огромный холм навис над старым градом,
 
Задворки главной улицы поправший,
 
Лесист, могуч. Изгиб дороги рядом
 
Ведет к церквушке, в небо шпиль задравшей.
 
Две сотни лет судачит старичье —
 
Про Джо с холма, и что с ним после стало,
 
Как дохнут рядом птицы и зверье,
 
Как ребятня там без вести пропала.
 
Почтарь заехал как-то в городок,
 
Узрел: нет больше ни домов, ни люда,
 
Погнал скорее в Эйлсбери. Но толк
 
Был мал — одни лишь только пересуды.
 
Смеялись люди: «Малый, видно, бредил —
 
Коль у холма глаза и пасть приметил».
 
 
 
8. ПОРТ
 
 
 
Оставив Аркхем позади на много миль,
 
Я шел тропой, что вьется между скал
 
К обрыву, — глянуть вниз, на Бойнтон-Бич,
 
Покуда свет закатный не пропал.
 
Суденышко приметил я в волнах,
 
На мачте — парус, бризом обеленный,
 
Но поселил тот образ в сердце страх —
 
И я не стал махать ему, смущенный.
 
«Плывем из Иннсмута!» — мне вспомнился призыв
 
Из тех времен, что больше не вернутся.
 
Темнело, но все ж цели я достиг,
 
И вот в пейзаж желанный окунулся.
 
Внизу — все те же улицы, дома,
 
Но в городке — безмолвие и тьма.
 
 
 
9. ПРИГЛАШЕНИЕ НА БАЛ