Русская басня

ОБЕЗЬЯНА-СТИХОТВОРЕЦ
 
 
Пришла Кастальских вод напиться Обезьяна, 
 
Которые она Кастильскими звала,
 
И мыслила, сих вод напившися допьяна,
 
Что вместо Греции в Испании была.
 
      И стала петь, Гомера подражая, 
 
Величество своей души изображая.
 
                            Но как ей петь!
 
Высоки мысли ей удобно ли иметь?
 
К делам, которые она тогда гласила,
 
                     Мала сей твари сила.
 
Нет мыслей — за слова приняться надлежит.
 
                     Вселенная дрожит,
 
Во громы громы бьют, стремятся тучи в тучи, 
 
Гиганты холмиков на небо мечут кучи,
 
             Горам дает она толчки.
 
                    Зевес надел очки 
 
             И ноздри раздувает,
 
             Зря пухлого певца,
 
И хочет истребить нещадно, до конца, 
 
                     Пустых речей творца,
 
Который дерзостно героев воспевает.
 
Однако рассмотрев, что то не человек,
 
            Но Обезьяна горделива,
 
Смеяся говорил: «Не мнил во весь я век 
 
Сему подобного сыскать на свете дива».
 
 
ОСЛИЦА И КОБЫЛА
 
 
Себя льзя логикой и физикой ласкать,
 
И математикой, чтоб истину сыскать;
 
                    А инако не можно,
 
И заключение, конечно, будет ложно. 
 
Четвертый способ был доныне прежде кнут, 
 
Кто добрый человек, узнать, или кто плут.
 
                            Лишь только трудно, 
 
                            Когда не врать,
 
О вкусе во вещах нам ясно разобрать.
 
                            А это чудно:
 
             Ведь истина и тамо есть,
 
Хотя и нелегко там истину обресть.
 
                                 Кобыла 
 
                            Осла любила.
 
                     Какой к ослищу жар!
 
             Ослище сух, и дряхл, и стар, 
 
             Изморщен, жиловат и мерзок, 
 
             Кричать ослиным зыком дерзок,
 
                     И недостоин был 
 
                     Не только он кобыл,
 
             Но ни болотныя лягушки,
 
                     Не стоя ни полушки.
 
                     Спросили у нея,
 
Такого скареда с чего любить ей сродно 
 
И что в нем ей угодно?
 
Она ответствует на то: «В нем я 
 
Всё вижу, что прельстить удобно нежны души: 
 
                           Большие уши 
 
                     И с фальбалою лоб,
 
                           Кабаньи зубы 
 
                           И сини губы,
 
А паче, что Кащей мой пахнет будто клоп».
 
Читатель! чем гадка скотина, коя чахнет,
 
И роза чем клопа гораздо лучше пахнет?
 
 
АРАП
 
 
 
                                   Чье сердце злобно, 
 
       Того ничем исправить не удобно; 
 
Нравоучением его не претворю:
 
Злодей, сатиру чтя, злодействие сугубит. 
 
Дурная бабища ведь зеркала не любит. 
 
Козицкий! Правду ли я это говорю?
 
Нельзя во злой душе злодействия убавить.
 
И так же критика несмысленным писцам 
 
         Толико нравится, как волк овцам; 
 
Неможно автора безумного исправить; 
 
Безумные чтецы им сверх того покров,
 
       А авторство — неисходимый ров:
 
Так лучше б авторов несмысленных оставить.
 
Злодеи тщатся пусть на свете сем шалить,
 
А авторы себя мечтою веселить.
 
Был некто в бане мыть искусен и проворен; 
 
Арапа сутки мыл — арап остался черен;
 
В другой день банщик тот арапа поволок 
 
                                 На полок:
 
                           Арапа жарит,
 
       А по-крестьянски-то — арапа парит 
 
И черноту с него старается стереть.
 
                           Арап мой преет,
 
                           Арап потеет,
 
       И кожа на арапе тлеет,—
 
Арапу черным жить и черным умереть!
 
 
НЕПРЕОДОЛЕВАЕМАЯ ПРИРОДА
 
 
                     Не сыщешь рыбы в луже, 
 
Колико во трудах прилежен ты ни будь 
 
И целый год хотя ты в луже рыбу удь;
 
Не сыщешь никогда ты розы в зимней стуже, 
 
      Ни мягкости во черством калаче,
 
      Ни жалости во пьяном палаче,
 
      Ни разума в безмозглом рифмаче. 
 
      Ворону говорить учил учитель:
 
Ворону сек и был вороний он мучитель,
 
И над наукою Ворону он морит —
 
      Ворона ничего не говорит.
 
Не сделаешь вовек красавца из урода,
 
Никто того не даст, чего не даст природа.
 
 
РУЖЬЕ
 
 
Среди дни бела Волк к овечушкам бежит. 
 
Имел пастух ружье; вздремал, ружье лежит; 
 
Так Волк, озревшися, не очень и дрожит. 
 
                    Ружье его стращает 
 
             И застрелити обещает.
 
А Волк ответствует: «Гроза твоя мелка, 
 
Ружье не действует, с ним нет когда стрелка. 
 
Худая без него тобой овцам отрада»,—
 
И, к лесу потащив овечушку из стада,
 
       Сказал наш Волк: «Лес этот очень густ.
 
Так ежели меня, друзья, сыскать вам надо, 
 
Так это буду я, стреляйте в этот куст». 
 
Сокрылся Волк; овца за труд ему награда.
 
А следующу речь я знаю наизуст:
 
Коль истины святой начальники не внемлют 
 
И, беззаконников не наказуя, дремлют,
 
                           На что закон?
 
Иль только для того, чтоб был написан он?