Русская басня

ДУБ И ТРОСТЬ
 
 
       Дуб Трости говорил: «Конечно, Трость, 
 
                   Тебе долгонько рость,
 
Быть равной крепости и вышины со мною.
 
                   Какою ты виною 
 
Прогневала богов — и столько ты слаба? 
 
             Боярин я, а ты — раба.
 
                   Пускай ветр сильный стонет, 
 
             Пускай ревет и воет он,
 
Мне столько ж, как Зефир, ужасен Аквилон, 
 
И не погнет меня. А ты, лишь только тронет 
 
                   Зефир поверхность вод, 
 
Нагнешься до земли; когда ж разинет рот
 
Ветр сильный на тебя, лишь губы он посунет 
 
                   И хоть немножко дунет —
 
                   Падешь и ляжешь ты.
 
Ты образ слабости, ты образ суеты 
 
                   И вид несовершенства;
 
Я — образ крепости, вид вышнего блаженства». 
 
                   Восстала буря; треск 
 
                                И блеск 
 
                            На горизонте,
 
      И треволнение в пространном понте; 
 
                   Внимают ветра крик 
 
                   Дуброва и тростник.
 
                   Ветр бурный с лютым гневом 
 
                   Дышит отверстым зевом,
 
                   Яряся, мчится с ревом 
 
                   Сразиться с гордым древом;
 
                   Через тростник летит 
 
                   И весь тростник мутит.
 
                                Трость пала.
 
Так сила ветрова на воздухе пропала,
 
А он на гордый Дуб жестокость устремил.
 
Дуб силен; но того сил ветра не имеет,
 
                   А гнуться не умеет;
 
Ударил ветр и Дуб тотчас переломил.
 
             Крепчайша сила древо сшибла,
 
Дуб пал — и Дуб погиб, спесь пала — и погибла.
 
 
ГОЛОВА И ЧЛЕНЫ
 
 
             Член члену в обществе помога,
 
       А общий труд ко счастию дорога. 
 
Послушайте, какой был некогда совет!
 
Сказала Голова Желудку: «Ты, мой свет, 
 
                   Изрядно работаешь:
 
             Мы мучимся, а ты глотаешь.
 
Что мы ни накопим, стремишься ты прибрать,
 
И наши добычи стараешься сожрать.
 
Какой боярин ты, чтоб мы тебе служили?»
 
Все члены, весь совет Желудку извещал:
 
                     «Мы твердо положили,
 
Чтоб так, как ты живешь, и мы спокойно жили».
 
        Но что последует? Желудок истощал 
 
              И в гроб пошел. А при его особе,
 
        Увянув купно с ним, подобно как трава,
 
        Все члены и сама безмозгла Голова 
 
                            Покоятся во гробе.
 
 
СВЕЧА
 
 
              В великом польза, польза в малом,
 
              И все потребно, что ни есть;
 
              Но разна польза, разна честь:
 
Солдат, не можешь ты равняться с генералом. 
 
              Свеча имела разговор,
 
                         Иль паче спор.
 
С кем? С Солнцем: что она толико ж белокура 
 
                         И столько ж горяча.
 
                         О дерзкая Свеча!
 
                         Великая ты дура.
 
        И Солнцу говорит: «Светло ты в день,
 
              А я светла в ночную тень».
 
Гораздо менее в тебе, безумка, жиру,
 
И менее в тебе гораздо красоты;
 
                    Избушке светишь ты,
 
                    А Солнце светит миру.
 
 
ПРОТИВУЕСТЕСТВЕННИК
 
 
 
                     Был некой человек;
 
Такого не было враля под небесами,
 
                           И чудесами 
 
                           Наполнил век.
 
Язлялися ему гораздо часто черти. 
 
Противестественник, как мы, подвержен смерти. 
 
                     О, лютая печаль!
 
                           Скончался враль:
 
                           Ходил купаться,
 
             Воды излишно почерпнул,
 
                                  Хлебнул,
 
                           Стал пьян, заснул,
 
                           Не мог проспаться.
 
                   То сведала жена 
 
             И вверх реки за мужем рыщет,
 
Повыше, где тонул, утопша мужа ищет,
 
                    И говорит она:
 
«Противу естества ему казались черти; 
 
Река его несет, конечно, вверх по смерти».
 
 
ПЕТУХ И ЖЕМЧУЖНОЕ ЗЕРНО
 
 
                    Кто притчи презирает 
 
                    И пользы в них не зрит,
 
И ничего из них себе не избирает,
 
О людях таковых Федр это говорит.
 
             Петух нашел Зерно жемчужно;
 
                    Оно ему не нужно.
 
                    Куда его девать?
 
На шею он его не хочет надевать.
 
      Невеже Федр ума не умножает.
 
Невежа — ум, петух — жемчуг уничтожает.
 
 
ОСЛОВА КОЖА
 
 
             Был Осел, и всякий день 
 
От хозяев был он бит; часто погоняли 
 
             Под беременем; за лень 
 
Всякий час они ему палкою пеняли.
 
             Умер сей несчастный зверь;
 
Окончал он бедну жизнь и труды несносны;
 
             Успокоился теперь.
 
Но хозяева ему и по смерти злостны;
 
             И, не помня прежних ран,
 
Как бивали по спине, в голову и в рожу,
 
             Продали на барабан 
 
Доброго работника за работу кожу.
 
             Пересекся век вотще,
 
Чтоб избавиться Ослу палок и убоя;
 
             И по смерти бьют еще 
 
Часто палками его посреди покоя.
 
             Отлучася суеты,
 
Если б чувствовал ты боль, в злой бы ввек был доле
 
             Преблагополучен ты,
 
Что не чувствуешь, Осел, ты побоев боле.
 
             Всех минется тварей век:
 
Что родится, то живот смертью заключает;
 
             Будь доволен, человек,
 
Что твои, конечно, смерть суеты скончает.