Русская басня

ЛИСИЦА И СТАТУЯ
К Елизавете Васильевне Херасковой
 
 
Я ведаю, что ты парнасским духом дышишь, 
 
                    Стихи ты пишешь.
 
Не возложил никто на женский разум уз;
 
Чтоб дамам не писать, в котором то законе?
 
Минерва — женщина, и вся беседа муз 
 
      Не пола мужеска на Геликоне.
 
Пиши! Не будешь тем ты меньше хороша:
 
В прекрасной быть должна прекрасна и душа.
 
                    А я скажу то смело,
 
      Что самое прекраснейшее тело 
 
      Без разума — посредственное дело.
 
Послушай, что тебе я ныне донесу 
 
                                  Про Лису.
 
В каком-то Статую нашла она лесу;
 
Венера то была работы Праксителя.
 
С полпуда говорит Лисица слов ей, меля.
 
«Промолви, кумушка»,— Лисица ей ворчит,
 
                    А кумушка молчит.
 
Пошла Лисица прочь, и говорит Лисица: 
 
             «Прости, прекрасная девица,
 
      В которой нет ни капельки ума;
 
Прости, прекрасная и глупая кума».
 
А то ты ведаешь, Хераскова, сама,
 
      Что кум таких довольно мы имеем,
 
      Хотя мы дур и дураков не сеем.
 
 
ЗМЕЯ И ПИЛА
 
 
Не устремляйтеся того критиковать. 
 
Кого немножечко трудненько подковать: 
 
                           Все ваши сборы 
 
                    И наплетенны вздоры 
 
Не сделают ему малейшего вреда,
 
А вам наделают примножество стыда. 
 
Змея нашла Пилу, зверок ее то взгляду; 
 
Змея не думает усердно ни о ком
 
            И не скупится тратить яду —
 
      Грызет Пилу и лижет языком.
 
Что больше вкруг Пилы она, яряся, вьется, 
 
И, проливая кровь потоком из себя,
 
                           Пилу губя,
 
Кровь собенну за кровь чужую почитает 
 
                           И кровью тает.
 
                           Пилу пилит,
 
                           Язык болит, 
 
                     Истрескалися губы.
 
Увидела Змея, переломавши зубы,
 
             Что тронута она была,
 
                           А не Пила.
 
 
ФЕБ И БОРЕЙ
 
 
       С Бореем был у Феба разговор,
 
                           Иль паче спор,
 
             Кто больше сил из них имеет 
 
             И больше властвовать умеет. 
 
Проезжий на коне — холодноват был час — 
 
Накинул епанчу проезжий. Крышка греет,
 
                           И есть у нас 
 
                                  Указ,
 
      Во время холода теплей прикрыться 
 
И никогда пред стужей не бодриться:
 
                   Ее не победишь,
 
             Себе лишь только повредишь. 
 
«Противу холода неможно умудриться,— 
 
Сказал Борей.— Смотри, с проезжего хочу 
 
                   Я сдернуть епанчу,
 
И лишек на седле я в когти ухвачу».
 
А Солнце говорит: «Во тщетной ты надежде. 
 
                   А если я хочу,
 
                   Так эту епанчу
 
                           Сниму я прежде.
 
             Однако потрудися ты 
 
И сделай истину из бреда и мечты».
 
                           Борей мой дует,
 
                           Борей мой плюет,
 
И сильно под бока проезжего он сует;
 
                           Борей орет,
 
                 И в когти епанчу берет,
 
                     И с плеч ее дерет.
 
                     Толчки проезжий чует 
 
             И в нос, и в рыло, и в бока; 
 
Однако епанча гораздо жестока — 
 
                                  Хлопочет 
 
                     И с плеч идти не хочет. 
 
                            Устал Борей 
 
                     И поклонился ей!
 
                     Вдруг солнце воссияло,
 
И естество другой порядок восприяло: 
 
                     Нигде не видно туч,
 
             Везде златой играет луч;
 
             Куда ни возведешь ты взоры, 
 
Ликуют реки, лес, луга, поля и горы. 
 
Проезжий епанчу долой с себя сложил, 
 
И, сняв, о епанче проезжий не тужил.
 
             Репейник хуже райска крина.
 
О чем я в притче сей, читатель, говорю? 
 
Щедрота лютости потребнее царю: 
 
Борей — Калигула, а Феб — Екатерина.
 
 
СОБАКА И ВОР
 
 
 
Старый обычай и давняя мода —
 
Были б ворота всегда на крепи;
 
В доме всегда у приказного рода 
 
Пес на часах у ворот на цепи.
 
Дворник, забывшись, не запер калитки, 
 
Следственно, можно втереться во двор;
 
В вымыслах мудрые остры и прытки, 
 
Входит мудрец тут, а именно — вор. 
 
Ластится, ластится льстец ко собаке, 
 
Бросив ей жирного мяса кусок.
 
Пес, рассердясь, закричал, будто в драке: 
 
«Рвется напрасно нахал, а не впрок.
 
Вор подкупити меня предпримает, 
 
Хочешь прибраться ты к нашим крохам; 
 
Верна подарками пса не сломаешь,
 
Я не повинен приказным грехам.
 
Знаю сего я приветства причину; 
 
Взавтре, пожалуй, да в день, а не в ночь, 
 
Мясо снеси моему господину,
 
Он до подарков поболе охоч».
 
 
КОМАР
 
 
Какой-то негде шел обоз,
 
Клячонка на гору тянулась,
 
Везла она тяжелый воз 
 
И стала, больше не тронулась.
 
 
 
Сердясь, как будто на жену,
 
Лишь только больше погоняет, 
 
Кричит извозчик: «Ну, ну, ну!» — 
 
И кляче палкой лень пеняет.
 
 
 
Ни с места конь; гора трудна, 
 
Трудней извозчикова клика,
 
А кляча воз везет одна,
 
Поклажа на возу велика.
 
 
 
Внутри у клячи адский жар,
 
А на спине морская пена,
 
А на возу сидит Комар 
 
И мнит: «Горчай я кляче хрена».
 
 
 
Вся тягость, мыслит, от него —
 
У Комара ведь есть догадка; 
 
Сскочил он для ради того 
 
И говорит: «Ступай, лошадка».