Русская басня

ИСТИНА
 
 
                            Хотя весь свет 
 
                                  Изрыщешь,
 
              Прямыя истины не сыщешь.
 
                     Ее на свете нет:
 
                            Семь тысяч лет 
 
                                  Живет 
 
                            Она высоко,
 
В таких местах, куда не долетает око,
 
              Как быстро взор ни понеси,
 
А именно, живет она на небеси.
 
Так я тебе скажу об этом поученье.
 
О чем ты сетуешь напрасно, человек,
 
                     Что твой недолог век 
 
И скоро наших тел со духом разлученье?
 
              Коль свет наполнен суеты,
 
                     Так ясно видишь ты,
 
              Что всё на свете сем — мечты,
 
А наша жизнь — не жизнь, но горесть и мученье.
 
 
НАДЕЖДА
 
 
Надежда нашими сердцами обладает 
 
И часто суетным весельем услаждает. 
 
Надеюся иметь я тысячу рублей; 
 
Однако столько же они в мошне моей, 
 
Как те, которые в мошне моей лежали 
 
                           И убежали.
 
Что было у меня и от меня ушло,
 
             То стало не мое уж боле,
 
А что меня еще поныне не нашло, 
 
Подобно не в моей же воле.
 
                    К чему ж мечтанье плесть? 
 
                                 Что было,
 
                                 То сплылó,
 
Что может быть, так то моим еще слыло: 
 
              Мое лишь только то, что есть.
 
 
ПУЧОК ЛУЧИНЫ
 
 
             Нельзя дивиться, что была 
 
             Под игом Росская держава 
 
             И долго паки не цвела,
 
             Когда ее упала слава.
 
                   Ведь не было тогда 
 
       Сего великого в Европе царства,
 
                            И завсегда 
 
                            Была вражда 
 
У множества князей едина государства.
 
             Я это в притче подтвержу, 
 
             Которую теперь скажу,
 
Что Россов та была падения причина. 
 
      Была пучком завязана лучина,— 
 
             Колико руки ни томить,
 
             Нельзя пучка переломить;
 
Как Россы, так она рассыпалась подобно, 
 
И стало изломать лучину всю удобно.
 
 
ЗМЕЯ СОГРЕТАЯ
 
 
Змею мужик нашел: она гораздо дрябла, 
 
                                  Озябла.
 
Прикладывает он усердие свое 
 
                    И отогрел ее.
 
Он думал, это так и сделать надлежало,— 
 
             Она в него вонзила жало,
 
И говорит она ему слова сии:
 
                    «Не согревай змеи».
 
 
ВОЛОСОК
 
 
 
В любови некогда не знаю кто горит,
 
И никакого он взаимства в ней не зрит.
 
             Он суетно во страсти тает,
 
       Но Дух к нему какой-то прилетает 
 
И хочет участи его переменить,
 
А именно, к нему любезную склонить,
 
             И сердцем, а не только взором,
 
             Да только лишь со договором,
 
             Чтоб он им вечно обладал.
 
Детина на это рукописанье дал.
 
                   Установилась дружба 
 
И с обоих сторон определенна служба:
 
       Детину Дух контрактом обуздал 
 
Нерасходимо жить в одной и дружно шайке;
 
Но чтоб он перед ним любовны песни пел 
 
             И музыкальный труд терпел,
 
А Дух бы, быв при нем, играл на балалайке.
 
                            Сей Дух любил 
 
                                  Забаву 
 
                     И любочестен был,
 
Являть хотел ему свою вседневно славу:
 
Давались бы всяк день исполнити дела,
 
             Где б хитрость видима была.
 
Коль дела тот не даст, а сей не исполняет, 
 
Преступника контракт без справок обвиняет.
 
       Доставил Дух любовницу ему,
 
Отверз ему пути Дух хитрый ко всему.
 
Женился молодец; богатства в доме тучи 
 
                            И денег кучи.
 
Однако он не мог труда сего терпеть,
 
       Чтоб каждый день пред Духом песни петь;
 
                            А Дух хлопочет 
 
И без комиссии вон выити не хочет.
 
Богатством полон дом, покой во стороне.
 
             Сказал детина то жене:
 
«Нельзя мне дней моих между блаженных числить; 
 
От песен не могу ни есть, ни пить, ни мыслить,
 
И сон уже бежит, голубушка, от глаз:
 
Что я ни прикажу, исполнит Дух тотчас».
 
Жена ответствует: «Освободишься мною, 
 
Освободишься ты, душа моя, женою,
 
И скажешь ты тогда, что я тебя спасла». 
 
Какой-то волосок супругу принесла,
 
      Сказала: «Я взяла сей волос тамо; 
 
Скажи, чтоб вытянул Дух этот волос прямо. 
 
Скажи ты Духу: «Сей ты волос приими;
 
     Он корчится, так ты его спрями!»
 
             И оставайся с сим ответом,
 
             Что я не ведаю об этом».
 
Но снят ли волос тот с арапской головы?
 
Не знаю. Знаете ль, читатели, то вы?
 
      Отколь она взяла, я это промолчу;
 
Тому причина та: сказати не хочу.
 
                   Дознайся сам, читатель!
 
Я скромности всегда был крайний почитатель. 
 
Пошел работать Дух и думает: «Не крут 
 
                           Такой мне труд». 
 
Вытягивал его, мня, прям он быти станет, 
 
                   Однако тщетно тянет. 
 
Почувствовал он то, что этот труд высок; 
 
Другою он себя работою натужил,
 
                   Мыл мылом и утюжил,
 
Но не спрямляется нимало волосок.
 
                   Взял тяжкий молоток,
 
                               Молотит,
 
                               Колотит 
 
      И хочет из него он выжать сок.
 
                   Однако волосок 
 
             Остался так, как был он прежде.
 
             Дух дал поклон своей надежде, 
 
Разорвался контракт его от волоска.
 
Подобно так и я стихи чужие правил,
 
Потел, потел и их, помучився, оставил.