Русская басня

МУХА И ПЧЕЛА
 
 
В саду, весной, при легком ветерке,
 
           На тонком стебельке 
 
           Качалась Муха, сидя,
 
           И, на цветке Пчелу увидя, 
 
Спесиво говорит: «Уж как тебе не лень 
 
С утра до вечера трудиться целый день! 
 
На месте бы твоем я в сутки захирела. 
 
                 Вот, например, мое 
 
      Так, право, райское житье!
 
      За мною только лишь и дела
 
      Лететь по балам, по гостям;
 
И молвить, не хвалясь, мне в городе знакомы 
 
      Вельмож и богачей все домы.
 
Когда б ты видела, как я пирую там!
 
      Где только свадьба, именины,—
 
      Из первых я уж верно тут.
 
      И ем с фарфоровых богатых блюд,
 
И пью из хрусталей блестящих сладки вины,
 
                 И прежде всех гостей 
 
Беру, что вздумаю, из лакомых сластей;
 
      Притом же, жалуя пол нежный,
 
      Вкруг молодых красавиц вьюсь 
 
      И отдыхать у них сажусь 
 
На щечке розовой иль шейке белоснежной». 
 
«Все это знаю я,— ответствует Пчела.—
 
      Но и о том дошли мне слухи,
 
      Что никому ты не мила,
 
Что на пирах лишь морщатся от Мухи,
 
Что даже часто, где покажешься ты в дом,
 
           Тебя гоняют со стыдом».
 
«Вот,— Муха говорит,— гоняют! Что ж такое? 
 
Коль выгонят в окно, так я влечу в другое».
 
 
КОТЕЛ И ГОРШОК
 
 
      Горшок с Котлом большую дружбу свел; 
 
Хотя и познатней породою Котел,
 
Но в дружбе что за счет? Котел горой за свата;
 
      Горшок с Котлом за панибрата;
 
Друг бéз друга они не могут быть никак;
 
С утра до вечера друг с другом неразлучно;
 
      И у огня им порознь скучно;
 
      И словом, вместе всякий шаг,
 
           И с очага и на очаг.
 
Вот вздумалось Котлу по свету прокатиться,
 
      И друга он с собой зовет;
 
Горшок наш от Котла никак не отстает 
 
И вместе на одну телегу с ним садится. 
 
Пустилися друзья по тряской мостовой, 
 
      Толкаются в телеге меж собой.
 
               Где горки, рытвины, ухабы —
 
Котлу безделица; Горшки натурой слабы:
 
От каждого толчка Горшку большой наклад; 
 
      Однако ж он не думает назад,
 
      И глиняный Горшок тому лишь рад,
 
      Что он с Котлом чугунным так сдружился. 
 
      Кáк странствия их были далеки,
 
Не знаю; но о том я точно известился,
 
Что цел домой Котел с дороги воротился,
 
А от Горшка одни остались черепки.
 
 
 
Читатель, басни сей мысль самая простая:
 
Что равенство в любви и дружбе вещь святая.
 
 
СОЛОВЬИ
 
 
 
                   Какой-то птицелов 
 
Весною наловил по рощам Соловьев.
 
Певцы рассажены по клеткам и запели,
 
Хоть лучше б по лесам гулять они хотели:
 
Когда сидишь в тюрьме, до песен ли уж тут?
 
          Но делать нечего: поют,
 
                   Кто с горя, кто от скуки.
 
          Из них один бедняжка Соловей 
 
                   Терпел всех боле муки:
 
          Он разлучен с подружкой был своей.
 
                   Ему тошнее всех в неволе.
 
Сквозь слез из клетки он посматривает в поле;
 
                   Тоскует день и ночь;
 
Однако ж думает: «Злу грустью не помочь! 
 
          Безумный плачет лишь от бедства,
 
                   А умный ищет средства,
 
          Как делом горю пособить;
 
   И, кажется, беду могу я с шеи сбыть:
 
          Ведь нас не с тем поймали, чтобы скушать, 
 
Хозяин, вижу я, охотник песни слушать.
 
Так если голосом ему я угожу,
 
Быть может, тем себе награду заслужу,
 
          И он мою неволю окончает».
 
Так рассуждал — и начал мой певец:
 
          И песнью он зарю вечерню величает,
 
И песнями восход он солнечный встречает,
 
          Но что же вышло наконец?
 
Он только отягчил свою тем злую долю. 
 
          Кто худо пел, для тех давно 
 
Хозяин отворил и клетки и окно
 
          И распустил их всех на волю;
 
          А мой бедняжка Соловей,
 
          Чем пел приятней и нежней,
 
          Тем стерегли его плотней.
 
 
КРЕСТЬЯНИН И ОВЦА
 
 
      Крестьянин пóзвал в суд Овцу;
 
Он уголовное взвел на бедняжку дело;
 
Судья — Лиса: оно в минуту закипело. 
 
      Запрос ответчику, запрос истцу,
 
      Чтоб рассказать по пунктам и без крика: 
 
             Как было дело, в чем улика? 
 
Крестьянин говорит: «Такого-то числа, 
 
Поутру, у меня двух кур недосчитались:
 
От них лишь косточки да перышки остались;
 
      А на дворе одна Овца была».
 
Овца же говорит: она всю ночь спала,
 
И всех соседей в том в свидетели звала,
 
Что никогда за ней не знали никакого 
 
                 Ни воровства,
 
                 Ни плутовства;
 
А сверх того, она совсем не ест мясного.
 
И приговор Лисы вот, от слова до слова:
 
«Не принимать никак резонов от Овцы, 
 
      Понеже хоронить концы 
 
      Все плуты, ведомо, искусны;
 
По справке ж явствует, что в сказанную ночь — 
 
      Овца от кур не отлучалась прочь,
 
            А куры очень вкусны,
 
      И случай был удобен ей;
 
      То я сужу, по совести моей,
 
            Нельзя, чтоб утерпела 
 
            И кур она не съела;
 
      И вследствие того казнить Овцу,
 
И мясо в суд отдать, а шкуру взять истцу».