Роковой секрет кэльпи (СИ)
На следующее утро после того разговора Эндрю оставил на столе куда больше внеочередных карманных, чем обычно, будто пытаясь загладить этим свою вину. И у него это прекрасно получилось: Ви была просто вне себя от радости. Она даже взяла с собой пачку печенья из дома, растягивая её на весь день и буквально сияя от счастья, потому что в любую секунду вкусный, дразнящий запахом выпечки ломтик мог быть отправлен прямо в рот.
До тех пор, пока не пришёл Томас.
— Эй, Ривс, неужели твоя мамочка вернулась и отсыпала тебе деньжат на еду? — было первым, что спросил он на виду у всех в столовой, когда Виолетта ставила поднос с обедом на свой столик. — И да, гони сюда печенье: со старшими нужно делиться, правда?
«А ведь Томас тоже знал, что мама не придёт, — вдруг отчётливо поняла Ви, — и всё равно продолжал говорить о ней такие вещи! Вот же… Да он просто подонок!»
В тот день Виолетта внезапно набросилась на него прямо там, в столовой, сломав толстяку челюсть у всех на глазах. И два пальца своей правой руки, выбив себе несколько костяшек, но, это того стоило: Ви начали бояться, пусть дело и обошлось часами, проведёнными в госпитале и кабинете директора.
Узнав об этом, Джейсон был потрясён. И всё же первым, что он сказал ей, стало: «Офигеть, котёнок… Ну ты даёшь! Кстати, можно гипс подписать?»
Только вот, проучив задиру, она стала героиней лишь в его глазах. И хотя, как и в любой школе, некоторые ребята во всеуслышание восторгались тем, что какая-то малышка надрала задницу самому Томасу, все мнения сходились на одном: «Виолетта Ривс — и правда психопатка из плохой семьи. И общаться с ней себе дороже».
Когда одним ранним утром представительница службы опеки наконец заглянула в дом семьи Ривс, она застала лишь чистую прихожую, до смерти уставшего мужчину и довольную сытую девочку с загипсованной рукой, не сказавшую ни слова плохо о папе. С того вечера, когда Дженнифер Лесли нанесла Эндрю «дружественный» визит, он почему-то начал сам пытаться готовить завтрак для дочери, сделал ей вторые ключи и неделями обзванивал объявления в поисках случайный подработок, срываясь на них и днём, и ночью, как если бы пытался сбежать от самого себя. И Виолетта не жаловалась: она быстро привыкла быть дома одной. Совсем скоро у неё в карманах завелась лишняя мелочь, потому что Томас стал избегать Ви всеми силами, а каждый день теперь проходил в неизменной компании Джея и его родителей — её второй заботливой семьи.
Конечно, жизнь без мамы стала другой. Не плохой, нет: просто другой.
Вдобавок ко всему, уже тогда, смирившись с правдой о смерти матери, Виолетта вынесла для себя одну важную вещь: «Неважно, насколько ты силён или быстр: вода жестока и не щадит никого». И лишь спустя годы к этой мысли, вместе с кошмарами и новыми страхами, добавилась вторая: «Если бы мама хоть на секундочку сумела вернуться домой, она точно сказала бы о том, как сильно меня ненавидит. Да, я не знала, — не могла знать, — что моя просьба купить торт, что моё согласие остаться дома привело бы к чьей-то смерти! Но мама умерла из-за меня — и любить меня больше не стала бы».
Боязнь воды, боязнь собак, боязнь смерти всех близких и вечное чувство вины, сгрызавшее сердце при малейшей ошибке, — вот что на самом деле скрывалось внутри решительной, отчаянной и храброй до безумия Виолетты Ривс.
========== Глава 17. ==========
Свет, яркий свет окружал её со всех сторон. Едва приоткрыв глаза, Ви тут же пришлось их зажмурить: настолько невыносимым оказалось это сияние. Ослепляющая белизна сверкала отовсюду, и ей не сразу удалось разглядеть расплывчатые очертания предметов вокруг.
Глупая мысль о рае мелькнула в подсознании, но она тут же отмела её в сторону: «Какой, мать его, рай? Больно-то как… Опять, что ли, с Джеем хлебнули того бренди? Говорила ведь: ненавижу Хеннесси, да и спиртное в целом… И как только он меня уломал?»
Понемногу Ви начала различать знакомую и такую родную обстановку вокруг. Свет, ослепивший её в первые мгновения, оказался лучами солнца, проникавшими в окно напротив. Белоснежные стены и потолок, кремового оттенка занавески, отдёрнутые в сторону, большой гардероб с зеркальными дверцами в углу… Папина комната. А сама Виолетта, как она уже догадалась, лежала на его двуспальной кровати. Чистые простыни, мягкая подушка, тёплое тяжёлое одеяло на ней… И всё равно Ви чувствовала себя некомфортно.
Она нечасто сюда заглядывала. Во-первых, это была исключительно комната отца, и он терпеть не мог, когда к нему кто-то входил. А во-вторых, слишком многое здесь напоминало о покойной матери. Начиная от гардероба и тумбочек, где хранились старые вещи; заканчивая кроватью, на которой не спала ни одна женщина после неё. Словно какая-то святыня, комната всегда сияла чистотой. В память о любящей и заботливой жене, однажды исчезнувшей и никогда больше не вернувшейся.
Виолетта попробовала встать, но безуспешно. Что-то ей помешало. Только со второй или третьей попытки вскочить до Ви дошло, что руки и ноги оказались крепко привязаны к поручням кровати. Она решилась закричать и поняла: рот затыкала какая-то малоприятная на вкус тряпка. Несмотря на тёплую погоду за окном, Ви бил озноб, и дрожь иногда волной прокатывалась по телу. Дыхание казалось оглушающе шумным и частым, лёгкие и горло словно жгло изнутри, а губы пересохли снаружи. Что-то ледяное лежало справа, вытянувшись во весь рост, — и от этого становилось ещё холоднее.
— Доброе утро, маленькая смертная, — вкрадчиво шепнуло «что-то», зашевелившись, и она невольно дёрнулась, пытаясь отскочить. Бесполезно. Только запястья, скованные верёвками, заныли сильнее, когда их грубые волокна впились в нежную кожу. — Ты не сможешь встать, не сможешь приказать мне… Такая беззащитная.
«Чёрт возьми… Кэл. Ну конечно», — с лёгкой апатией подумалось ей, пока она пыталась повернуть затёкшую голову на звук его до странности мрачного голоса. Более того, Ви могла поклясться: на ней было только нижнее бельё. Насквозь промокшее от воды.
«Интересно… Откуда здесь вода?» — голова всё ещё не хотела работать, но, переборов себя, Виолетта обмякла и начала размышлять о том, что с ней произошло. Наконец жуткие картинки стали возникать в сознании яркими вспышками. Джей. Джей. Джей. И озеро, глубокое, тёмное и бесконечное, словно океан.
В поле зрения Ви попало такое ненавистное ей лицо, обрамлённое чёрными волосами. «Почему?.. Почему Кэл не убил и меня? Разве я неясно дала понять, что хочу умереть? Это всё, всё случилось по моей вине! Если бы я не встретила кэльпи, если бы не попросила Джейсона о помощи, если бы не рассказала ему всю правду и не отправила к тому проклятому озеру за несуществующими сокровищами!..» — мысленно терзала она себя, в ярости глядя на надменную фигуру впереди.
Только тогда Ви поняла, что тихо плакала. Подавленные всхлипы невольно вырывались из её носа при каждом вдохе и выдохе, а щёки понемногу становились мокрыми от слёз. Кэльпи неприязненно глянул на неё, словно оценивая ситуацию критически, и наконец хмыкнул, с ногами садясь на кровати без особой спешки.
— Всё ещё хочешь смерти? Думаешь, это случилось по твоей вине? — с насмешкой спросил он, наклоняясь ближе и чуть стягивая одеяло с её плеч. Она яростно кивнула, с дикой ненавистью уставившись в тёмную радужку глаз, почти сливавшуюся со зрачком, и ещё раз дёрнула крепкие верёвки обеими руками. — А что ты за это сделаешь? Может, снова назовёшь меня «хозяином» или… «господином»?
Издевательский смешок резко сорвался с его губ, когда он легко провёл пальцем по её ключице, словно дразня. В ответ на это Виолетта тихо зарычала сквозь слёзы, вжимаясь в ткань простыней, но не сумела выдавить ни слова. Кэл глухо фыркнул, уж как-то слишком странно взглянув на неё, а после отбросил в сторону собственные спутавшиеся пряди.
— Ты ведь не думаешь, что я бы позволил тебе умереть так просто? — Не удержавшись от соблазна, кэльпи заскользил ладонью по одеялу, всё ещё с интересом наблюдая за красноречивой реакцией смертной. Его глаза не сводили пристального взгляда с очертаний хрупкого тела под тканью, а голос звучал вкрадчиво, почти гортанно: — Я люблю играть, девочка…