Роковой секрет кэльпи (СИ)

Наконец, с головой накрывшись ветровкой, Ви неожиданно отключилась. Она не проснулась ни тогда, когда Кэл во сне случайно ударил ногой батарею и крепко выругался; ни когда вечером хлопнула входная дверь, возвестив об уходе Эндрю. Слишком много всего навалилось на неё в один день. И только среди ночи, когда небо уже давным-давно заволокло темнотой, Виолетта заставила себя приоткрыть глаза от тихого, вкрадчивого шёпота, прозвучавшего над самым ухом:
— Я готов исполнить ваше приказание… хозяйка.
Последнее слово Кэл специально выделил, делая акцент именно на него. Он оказался к ней невероятно близко, совсем вплотную, и всё-таки следовал приказу, не пытаясь как-то навредить или даже просто коснуться. Ви это чувствовала.
— Какого чёрта ты меня будишь? — пробормотала она, ещё не совсем придя в себя, и закрылась подушкой. — Что я тебе приказывала?
— Утром в доме Джейсона Лесли ты выразила желание увидеть мою магию.
Мысли Ви ещё не до конца собрались в кучу, поэтому она лихорадочно прокручивала в голове предыдущий день: «Кэльпи. Кэльпи. Волшебные штучки. Да, точно…»
Зевнув, Виолетта разлепила склеившиеся веки и потёрла их кулаком, отодвигаясь от нависшего над ней Кэла.
— Который час? — вяло поинтересовалась она. Тело затекло от долгого сна на жёстких пружинах, поэтому ей пришлось потянуться, прежде чем сделать что-либо ещё, и размять онемевшую руку.
— Около полуночи, полагаю.
Ви застонала, но всё-таки села и поджала под себя ноги, до сих пор чувствовавшие усталость. Её голова тут же опустилась на грудь, глаза зажмурились, а с губ сорвался ещё один тихий зевок.
— Ладно, валяй… Хотя постой: сначала расскажи, как именно работают эти твои чары, — она пожала плечами и уже морально приготовилась вздремнуть чуть подольше, но полуторачасовой лекции на тему магии не последовало: кэльпи был относительно немногословен.
— Моя сила заключается в создании иллюзий, действующих только на смертных, и возможности изменять форму с человеческой на лошадиную, — или наоборот, — с некой затратой магии на само превращение. Облик других животных — это лишь морок, ведь суть остаётся прежней, а чары черпаются каждую секунду… Ты даже не слушаешь, смертная? Тогда я просто покажу тебе малую часть того, на что способен.
Кэл бросил мимолётный взгляд в окно на изогнутый месяц, краешек которого едва можно было заметить из-за чёрных в ночном небе грозовых туч, поднялся с матраца и бесшумной пантерой скользнул в один из самых тёмных углов комнаты. Только тогда Ви заметила, что по подоконнику уже не первый час слабо барабанили капли дождя, а где-то за много миль от Нэйлиса раздавались глухие раскаты грома.
— Эй, погоди! Куда намылился? И что ты собираешься делать? — Ви не сдвинулась с места, но чересчур торопливые, невнятные вопросы с головой выдали её панику. По спине короткими импульсами пробежал предательский холодок испуга, и она только плотнее укуталась в тёплую мастерку, всю ночь служившую ей одеялом.
— Попытайся не поддаваться тому, что я буду показывать, девочка, — вдруг усмехнулся кэльпи откуда-то из темноты и, плавно пропустив воздух через пальцы, сделал глубокий вдох. — Сегодня мы немного поиграем…
Образы, которые он хотел показать ей, молниеносным размытым вихрем пронеслись перед его закрытыми глазами, лёгким покалыванием отдались во всём теле и быстро нашли отклик в хладнокровном сознании. Наконец Кэл почувствовал, как тягучий, липкий страх густым туманом заполнил комнату, — и распахнул веки, с интересом осмотревшись по сторонам.
Виолетта сидела на матраце, как окаменевшая статуя, то и дело бросая метавшиеся взгляды в самые тёмные уголки чердака. То, что она увидела в пелене беспросветного мрака, заставило её зрачки в ужасе расшириться, а ногти — с силой впиться в нежную кожу ладоней.
Кэльпи и не думал, что обычные монстры могли дать такой замечательный эффект, и теперь он просто наслаждался, вновь и вновь представляя перед собой леденящие душу фигуры, позволяя воображению страха смертной самой придавать им облик.
 
Виолетта оставалась неподвижной.
Чьи-то неестественно длинные руки, исколотые шприцами, тянулись к ней со всех сторон и заляпывали дощатый пол крупными каплями уличного дождя. Из темноты то и дело слышался оглушающий вой, и морды бультерьеров мелькали чаще всего среди множества очертаний других монстров. Из их гигантских челюстей иногда выпадали бесформенные куски плоти, — её собственной плоти, — а острые когти с каждой секундой всё больше тянулись к Ви со всех сторон, так и норовя впиться в горло и разодрать грудь.
Судорожно сжав в руках подушку, как будто та могла как-то защитить, Виолетта медленно отползала назад, до тех пор, пока спина не вжалась в стену, но это мало чем помогло: искорёженные гигантские пасти всё равно приближались, а грязные, мохнатые лапы цеплялись за одежду, разрывали её на куски.
Бросив взгляд на маленькое окошко у кровати, — единственный путь к побегу, не преграждаемый монстрами, — Ви широко раскрыла глаза и не смогла сдержать первого судорожного всхлипа: за стеклом, на пустом подстриженном газоне, в ряд лежали несколько десятков утопленников.
Джей, такой родной и такой мёртвый. Марк и Дженнифер, с улыбкой продолжавшие держать друг друга за руку даже после смерти. Все одноклассники, учителя, соседи и знакомые. Все.
Посреди участка, между безжизненных тел, под проливным дождём, чуть покачиваясь из стороны в сторону, за кухонным столом сидел только Эндрю. Перед ним, по бокам, под стулом — повсюду стояли пустые бутылки из-под пива, голова была опущена на руки, а по коротким волосам и бородке стекали тонкие струйки воды. Внезапно он зашевелился, поднял мутный пьяный взгляд и что-то шепнул, в упор смотря сквозь маленькое чердачное окошко. «Умерли из-за тебя. И это твоя вина. Если бы ты поехала с ними!..» — без труда прочла она по губам и до ужаса отчётливо поняла: он был прав.
Внезапно с потолка свесилось мучительно кричавшее тело утопленницы, и единственное окошко оказалось скрыто от испуганного, отчаянного взгляда Ви. Грязная речная вода капля за каплей стекала на волосы, лицо, одежду, пропитывая её холодом и затхлым трупным запахом. Раздался зловещий хруст — и перерезанная шея женщины вдруг переломилась пополам, отчего окровавленная голова покатилась прямо к босым ступням. Спутанные короткие локоны покойницы прилипли к полу, остекленевшие зелёные глаза были широко распахнуты, а изо рта и носа, заглушая хрипы, в одну секунду сплошным потоком хлынула чёрная и тягучая, словно смола, вода.
Из-под ног Ви на неё смотрело лицо её покойной матери.
Детские, настойчивые голоса шептали что-то нечленораздельное, сливались в один невнятный гул, ужасавший даже больше, чем их злобное хихиканье. «Твоя мамочка мертва, Ривс!», «Отец тебя ненавидит!», «Жаль, что тебя не сожрала моя собака, малявка!» — снова и снова повторяли они, но ещё больше на их фоне выделялся приглушённый смех кэльпи, стоявшего за бесконечной толпой монстров из старых кошмаров. И это был первый раз, когда он искренне улыбался, с интересом разглядывая каждый её страх, каждое проявление ужаса, будто многое беря для себя на заметку.
Не в силах больше выносить этот протяжный вой, Ви крепко зажмурилась и, зажав уши насквозь пропитанной водой подушкой, закричала: «Нет, пожалуйста, хватит! Хватит! Прошу, прошу тебя, прекрати! Мама, нет!..»
Смех в один миг замолк, как и все остальные шорохи, но Виолетта не решалась открыть глаза, будто маленькая, глупая, испуганная девочка. И только когда она услышала привычный звук шагов, Ви всё-таки смогла приподнять веки и глухо шепнуть в подушку: «Мама…»
 
— Где же твоя былая наглость, смертная? Разве я не предупреждал, что ты будешь умолять меня прекратить? — с огромным удовольствием, чуть растягивая слова, наконец произнёс Кэл и подошёл вплотную, наклоняясь к забившейся в угол Ви. Она подалась назад и ударилась затылком о стену, но бежать было некуда: это казалось очевидным даже в состоянии полного шока. — Стоит тебе ещё хоть раз посметь перечить мне или, что хуже, ударить, — и я найду способ превратить твои самые сокровенные страхи в реальность… Ты поняла, девочка?