Театр мистера Фэйса

публике. И прямиком к дамочке! Вновь наклонился
над ней, пристально глядя.
— Мама, роди меня обратно, — прошептала дамочка. Котик, кажется, перекрестился.
— Благодарю, мэм, за сигарету! – любезно подмигнул капитан полиции.
***
Свайн и Пиглет возникли на пороге кафе. Дик, подобно каждому сюда заходящему –
осмотрелся, прежде чем идти дальше. В обеденном зале всё чистенько и прибрано, столики
ровно застелены свежими скатертями, пол блестит от мастики, стулья сияют лаком. Вот
только столовых приборов на столах нет, это несколько напрягло капитана. Приборы –
мелочь, которую глаз Дика не заметил, но мозг затвердил, что в гармонии чего-то не хватает!
Чего именно нехватка, — мозг сказать не смог. Свайн поморщился: возник внутренний
дискомфорт. Впрочем, к дьяволу его! Есть дела и поважней, чем циклиться на разной хрени, типа гармонии… Порядочный коп и слов-то таких не знает, и знать не должен.
У барной стойки, на глубоко знакомых нам табуретах, посиживали двое мужиков.
Одинаковые тёмные костюмы-двойки, при галстуках. Крупные лица, чисто выбритые.
Головы абсолютно лысые, а глаза практически без ресниц. Мужиков звали Ллойд Циник и
Джексон Грин, и они являлись сотрудниками Федерального Бюро Расследований. Чистоделы.
Мягко стелят, но спать кладут жёстко. В полицию иногда поступают служить придурки, а вот
в ФБР придурков нет. Никто не знает, почему так, но это так. Агенты курили, пили пиво, и
были увлечены анекдотом, оставляя всё другое за пределами своих сознаний.
— Приходит в Рождество чувак к врачу, с гусаком на голове. Врач спрашивает: «Ну и
чем, типа, могу помочь». А гусак и отвечает: «Доктор, отлепи-ка этого парня от моей
задницы!».
Циник первым захохотал, да так, как будто слышал анекдот впервые в жизни. Грин
добавил к радости напарника свои изобразительные аккорды, и неслабенькие.
— В точку! – кивнул на агентов Свайн. – Прямо в точку!
— Что? – не въехал Пиглет.
— Полиция и долбанный мистер Фэйс. Этот блядский выродок намертво прикипел к
нашей заднице! – охотно разъяснил капитан, неподвижно глядя в одну точку. Точкой
оказалась обычная бутылка «Джек Дэниелс», на барной полке. Лейтенант проследил
направление капитанского взгляда и понял, что перестал понимать Свайна.
— То есть, Дик?..
— То и есть, Сэмми, что этот безбашенный Фэйс вытворяет всё, что ему
заблагорассудится! А мы… только и можем, что петь, сложив смиренно лапки: «Отлепи, док, этого парня»… — Свайн скривил лицо, имитируя гримасу агента. – И больше ни хрена не
можем.
Обеденный зал сотряс новый взрыв конского ржача – Л. Циник и Дж. Грин реагировали
уже на новую шутку. Лейтенант… оторопело произнёс:
— Дик, я даже малость не догоняю… Какую связь можно провести между засранцем
Фэйсом, полицией и тупым анекдотом?
— Вот поэтому я и капитан, Сэмми, а ты лишь лейтенант… — в тоне босса сквознуло
сожаление.
— Послушай, Дик, только начистоту… – выдохнул в тревоге Пиглет. — Ладно?.. Как ты
думаешь… вот сам, ты ведь здравый чел… может, не стоило так поспешно… удирать из
больницы?..
Капитан смолчал и потёр висок. Провёл рукою по утомлённым глазам. И сказал, вроде
гайки заворачивая – всё более и более пыжась:
— ФБР времени не теряет. И я хочу знать – какого чёрта агенты сидят здесь и травят
анекдоты, вызывающие у меня бесполезные ассоциации!
Лейтенант поймал цепкий требовательный взгляд и врубился, что с начальством теперь
полный ажур.
— Верно, Дик. Агенты здесь нарисовались не только потому, что дело на контроле в
Бюро… Есть ещё причина.
Пиглет вновь положил в рот пластик жевательной резинки.
***
Полицейские офицеры миновали барную стойку, и очутились в коридоре, по бокам
которого было несколько дверей. Коридор встретил восхитительной тишиной и спёртым
запахом. Похоже, вентиляция перегорела, а где-то под полом сдохла мышь… И запах будет
держаться очень и очень долго! Свайн, брезгливо морща нос, прошёл за напарником в самый
конец коридора. Лейтенант распахнул дверь и копы очутились в складском помещении.
Запах крови настолько сильно ударил по мозгам, что Свайна самопроизвольно закачало.
Любой запах всегда бьёт по мозгам, а вовсе не по носу! Голова легонько поплыла… Можно
привыкнуть к мерзостям, только к запаху мерзостей привыкнуть нельзя, его можно только
перебарывать… И перебарывать… Картинка в капитанских глазах неспешно качалась вверх-
вниз и вверх-вниз. Туда-сюда, вверх-вниз. И снова… Профессиональный взгляд выхватывал
деталями голые деревянные стеллажи… груду пустых пластиковых мешков, измятых и
измазанных… деревянный стол под чистой белой скатертью… гильзы, усыпавшие пол будто
яблоки-падальники в сезон сбора урожая… то там, то тут тёмные вязкие лужицы…
полураздавленная чьим-то ботинком картонная маска, в виде морды из комикса… подёрнутое
плёнкой озерцо у стены, в котором можно искупать младенца…
— Такое впечатление, что здесь был массовый расстрел. Только ни одного тела пока не
найдено… — спокойно сказал Пиглет. За парочку часов лейтенант уж привык ко всему тому, что начальство видело в первый раз.
Капитан отпустил дверной косяк. Сглотнул и поморщился. И произнёс апатично:
— Я хочу побеседовать с Альфонсо Капоне, — он вышел. Лейтенант за ним. Спустя
секунду в дверном проёме опять появился капитан. Повёл горькими глазами, сплюнул в
сердцах.
ПРАВДА ОДНОГО АКТЁРА
В 14 часов дня мистер интеллигентный бомж испытывал на своей персоне пристальное
внимание публики. Одинокую пальму окружили два десятка человек:
♦ Несколько девушек, то ли библиотекари, то ли учителя. Типичные мыши, что всегда и
всюду следят за тобой из-под плинтуса.
♦ Мужчина в шляпе-котелке и пенсне (очень старомодный вид). Располагающие усы.
♦ Чумазый заправщик. Компанейский сукин сын, не дурак выпить и любитель сальных
шуток.
♦ Стайка пацанов и две девочки с косичками. Будущее Америки на самом-то деле.
♦ Группа явно работяг, в шортах и с голым торсом. Та категория населения, что не любит
театр, но обожает цирк.
♦ Владелец табачного магазинчика. Представитель «среднего класса», кореш Бэггара.
♦ Четыре китайца, непонятно как сюда попавшие – в совсем не китайский район!
♦ Толстопузые бюргеры и бюргерши. Постоянно чешущие эти свои пузени и ягодицы. И, конечно, лузгающие мексиканские семечки!
Граждане стояли и молча наблюдали за бомжем. Кто-то исподтишка, кто-то пялился в
открытую, но наблюдали! В самый разгар сиесты! Открыв рты! Публика оценила «театр
одного актера» и наслаждалась им!
Принц всё также сидел на скамеечке, у ног покоилась шляпа с уже приличной грудой
банкнот. Рядом: на подставке с ножкой, табличка с надписью: «ПРОДАЮ МИЛЛИОН
ДОЛЛАРОВ». Чуть ниже приписка «За Правду!». Лицо милорда было наполнено
разочарованием и усталостью!.. В толпе наметилось шевеление. Мужчина в котелке глянул на
часы, огладил свои располагающие усы, и с неохотой заторопился по делам. Но прежде…
старомодный парень положил в бомжескую шляпу купюрку номиналом пять баксов, потом
отошел прочь. Обернулся на ходу и крикнул:
— Я советую выйти на более оживлённую улицу — потонешь в долларах, приятель! – он
показал большой палец в жесте «супер». И заспешил прочь.
— Да не нужны мне доллары! – в отчаянии воскликнул принц. – Слышите, не нужны!
Убирайтесь отсюда!
Публика не шелохнулась. Какой-то пацан громко засмеялся, показывая пальцем на объект
всеобщего внимания:
— Хэээ… Ну и умора!..
В этот момент к пандусу, против магазинчика, подъехал серебристый «Хаммер».