Театр мистера Фэйса

Из авто
выбрались два парня – в серых полотняных костюмах, несмотря на изнуряющую жару.
Публика практически мгновенно рассосалась, едва приметив мощный автомобиль. Принц
немного расслабился.
Парни в костюмах уверенно направились прямиком к аристократу. Тот, на волне
негодования, встретил гостей недружелюбно:
— Что? – крикнул лорд. – Мистеры приехали поглазеть на чудика?! Ан фигу вам! – он
показал кукиш и с размаху пнул по табличке, свалив её на землю. – Всё, цирк закончился, а
клоуны ни хрена не остались! Разъехались, вашу мать, вместе с цирком!
Аристократ сделал издевательский реверанс и сел обратно на свою скамейку.
— Мне не нужны ни ваши рожи, ни ваши доллары! Ясно?!
Гости приблизились почти вплотную. Не взглянули на принца и не поздоровались. Том
Литтл деловито взял шляпу, собрал из неё банкноты, шляпу надел бомжу на голову, а деньги
опустил себе в карман.
— А нам твои доллары очень даже пригодятся! – ухмыльнулся Том.
Поль Рыбник покосился на приятеля… поднял упавшую табличку, рассмотрел. И молвил:
— Тебе повезло, мужик. Я знаю толк в Правде!
Бомж и Литтл удивлённо на него взглянули. Оба, хотя обращался Рыбник лишь к бомжу.
Поль явился вторым человеком (после утреннего бюргера), который сказал о Правде
серьёзно. И лишь поэтому он заслуживал внимания. Его Высочество поднялся и рассмотрел
облик визитёра.
Поль Рыбник – это парень лет сорока, с короткой стрижкой и аккуратной бородкой.
Чёрные проницательные глаза с прищуром. В целом, похож на «киношного злодея», такого
классически-голливудского. Вызывает доверие и имеет мозги, однозначно!
Аристократ вскользь глянул на другого парня. Том Литтл не имел каких-то отличительных
черт ни внешности, ни (похоже) характера. Типичный здоровенный мудак, короче. Лет
двадцати восьми.
— Прежде хочу задать тебе один вопрос. Можно? – поинтересовался Поль.
— Можно, — разрешил лорд.
Поль спросил констатирующим тоном – не зло и не по-хорошему, не удивлённо и не
печально. Обыденно…
— Здесь должен сидеть мистер Самуэль Вернон, но его нет и сидишь ты. Почему так? Что
случилось с Самуэлем Верноном?
— Вы имеете в виду…
— Парень со шляпой для подаяния, — закончил за принца Рыбник.
— Которая шляпа на твоей голове! – подытожил Литтл.
— Утром мистер Самуэль Вернон заработал сто долларов и ушёл, — рассказал лорд. —
Сказал, что быстренько побухает, и сразу вернётся. И… нету, как видите.
Лицо Литтла в ярости перекосилось. Он брызнул слюной и завопил, толкая Поля:
— Я же тебе говорил, что этот гондон Бэггар нам постоянно врёт! Сто баксов за утро!.. – и
рявкнул в сторону принца. — Это ты его научил сбивать такие бабки!?
— Полегче, Том! – урезонил Рыбник. — Я обещал задать один вопрос. Теперь мне, как
человеку слова, надлежит ответить на вопрос о Правде… Ясно?
Том Литтл презрительно сплюнул в сторону и отошёл к магазину, цыкнув:
— Я за сигаретами…
Аристократ почему-то вспомнил парочку Вайз-Фрэшер. Там ребята довольно
профессионально играли в «доброго полисмена» и «злого полисмена». Здесь же нет никакой
игры, один просто адекват, а другой тупо дебил. К чему бы такие параллели, а?..
— Ты сядь, мужик… — попросил Поль. — Вместе со мной, — он мягко положил руку на
плечо мистера бомжа. Тот подумал и опустился на скамейку. Рыбник присел на корточки
прямо перед ним:
— Мне нужно ответить, что же такое «Правда». После этого вы мне отдадите миллион. Я
правильно понимаю?
— Да, правильно.
Последовала пауза: Поль и Бомж изучали друг друга. «Последняя улыбка» перед сделкой.
Далее чисто бартер, где нет места эмоциям. А шаг назад приравнивается к побегу, и автоматом
отменяет все шаги навстречу, что были до этого сделаны… Наконец, Поль встряхнулся и
произнёс деловым тоном:
— Я имею Правду каждый день и в разные щели. Или во все щели сразу, но не каждый
день… У меня много Правд, и каждая из них правдивая. Какую именно Правду вы желаете
услышать?
— Всю Правду! – без колебаний ответил принц.
— Это… невозможно, — с паузой заметил Рыбник.
— Правда стоит того, чтобы преступить через «невозможно»!
— Нет, мужик, Правда этого не стоит, — криво усмехнулся Поль. — И Правда не стоит, чтобы о ней долго трепались. Никто не любит долго трепаться о Правде. А знаешь —
почему?
— Нет, не знаю…
— Потому что Правды не существует. Совсем. И то, что я называю Правдой, то правда
лишь моя. А то, что считаешь своей правдой ты, это лишь твоя Правда. Разберём на примере.
Не возражаешь?
— Не возражаю, — ответил принц. Он опять почувствовал себя Игроком: тело покалывают
приятные нервные иголочки, а мозги вскипают на медленном огне ожидания! Восхитительное
состояние! Что слаще секса и алкоголя вместе взятых! Ты, главное, отвечай-отвечай, парень! И
будет тебе много-много зелёного счастья…
— Меня зовут – Поль Рыбник, а за куревом срулил мой напарник Том Литтл. Мы служим
в полиции. Все, кто пытается по-лёгкому срубить денежку в этом районе, дрожат перед нами.
От торговца гамбургерами до последнего драного бомжа. Знаешь, почему перед нами
дрожат?
— Людьми движет благоволение перед законом?.. – предположил лорд.
— Страх перед законом! – усмехнулся Поль. — И такая Правда, как наша, у всех
полицейских, ведь закон трактует именно полиция… Так вот…
Рыбник поднялся на ноги, отряхнул чистые коленки.
— У местной публики такая Правда, что копы — худшие из козлов, могут арестовать за
неправильный взгляд или грязные руки, и парить за решёткой чёрт знает сколько времени. И
это тоже настоящая Правда, потому что копы могут так сделать… Я понятно объясняю?
Принц тоже встал. Недоумённо прищурился. А… потом и вовсе нахмурился.
— Да, понятно… Если размыслить, то получится следующее. Ваша правда – это правда
«силы закона». У всех, кто от закона зависит, имеется правда «страха закона»… В церкви
говорят, что правда – это Бог. У политиков правдой считается государство… Но должна быть
и «общая Правда», объединяющая все эти правды!.. «Правда Абсолютная»!
— «Абсолютная Правда» мне неизвестна, — категорично отозвался Рыбник. — И вряд ли
кому известна вообще.
Однако, интуиция принца не ошиблась, а режиссёр не имеет привычки повторяться. Как и
подобает гению… Если вчера курьер отвечал на полисменские вопросы, то сегодня бомж
выступает опросчиком полисменов.
— Чья Правда самая справедливая? – спросил Игрок.
— Каждый считает свою Правду справедливой. Если я задерживаю грёбаного насильника и
даю ему по морде, то это справедливо. Это моё право! И если насильник отворачивает свою
морду от удара, это тоже справедливо — это его право!
— А когда насильник делает своё преступление? – воскликнул принц. Получите «вопрос
на засыпку», что называется!
Рыбник не смутился и, казалось, каверзы даже и не уловил:
— Это называется «просто преступление». Ты путаешь понятия, мужик. Преступление
насильника – это поступок, который стоит вне любой Правды. И к каждому преступлению
подход индивидуальный. Оно может быть правдой, а может и не быть.
Поль Рыбник аплодировал сам себе. Никогда он не был так красноречив! Вот за
косноязычие его часто ругал полковник, повторяя, что в данном смысле Рыбник безнадёжен…
Деньги не просто меняют