Будущее настоящего прошлого

к тому, что исследуемый мир становится полностью
неотделимым от самого исследователя, который создал этот прибор, и теперь
исследователь довольствуется тем набором сведений, весь возможный пакет которых
он сам же и заложил в известную ему измерительную технологию. Дикость такого
исследовательского метода совершенно очевидна : что может прибор, то исследователь
и увидит, а прибор может то, что в него заложил исследователь. А что же заложил в
прибор исследователь? Исследователь заложил в прибор то, что он хочет увидеть, то
есть то, о чем он и так уже знает. То, чего он не знает, и о чем даже не подозревает, он
искать не может, так как не может создавать приборы, просто наблюдающие независимую
и объективную картину, как она есть. В итоге исследователь никогда не увидит и не
узнает о том, что же там есть на самом деле. В этом случае ему действительно остаются
лишь игры в дифференциальные уравнения второго порядка, лишенные всякого
физического смысла.
Теперь посмотрим, что будет, когда исследователь наконец-то узнает от прибора
то, что он и предполагал узнать. Прибор – объект макромира, который исследует
микромир. Параметры прибора из этого мира, из нашего, из макроскопического, как и
получаемые данные. Эти макроскопические данные будут только теми, которые могут
распознаваться в макромире. В итоге прибор даст информацию лишь о тех частях
микромира, которые могут отзываться на зов прибора в тех сигналах, которые могут
существовать в макромире. Прибор как в зеркале увидит самого себя, то есть работу
своих сигналов, и не больше. Все зоны микромира, не воспринимающие данных сигналов, будут для прибора просто прозрачными и пустыми. Для исследователя тоже. Остается и
дальше проводить только мысленное экспериментирование, абстрактно-логическое
конструирование и математическое моделирование. И всё это на базе уровня собственных
знаний, собственных ожиданий и на основании только того, что сигналы прибора каким-
то безобразным образом могут сопрягаться с реальным миром разбитых вдребезги
микрочастиц в характеристиках абсолютно иного им мира макроскопических явлений.
Сильный метод.
Ну, и, наконец, все данные собраны, систематизированы, подвержены расчетам и
подлежат обобщению и анализу. Чем и как это будет делать исследователь? Он это будет
делать шаблонными классическими понятиями макромира, потому что других понятий у
человека просто нет. У него нет мыслительных категорий и логических элементов даже
для элементарного представления процессов, реально происходящих в квантовом мире.
Все наши научные образы являются макроскопическими, и выход за них опять же
возможен только через математическую абстракцию, в пределах которой нет уже ни
исходного макромира (он пропадает в пучине мертвых формул), ни искомого микромира
(он остался еще ранее вне нашего наблюдения). Совершив блистательный виток по
математической абстракции микромира, сверстанной в характеристиках макромира, исследователь вновь обработает полученные данные микромира в шаблонах
классической физики макромира. Такая череда предельно логических соответствий
здравому смыслу в современных методах исследований, конечно же, не может не внушать
к полученным результатам самого благоговейного уважения. Со стороны тех, кто эти
исследования проводит, естественно.
Но и это еще не все беды, которые сомкнулись над «теоретической физикой».
Завершает эту беду тот самый принцип неопределенности. Напомним – этот принцип
просто делает все эти вероятностные расчеты хоть как-то корректными заботами
54
упоминаемого нами Вернера Гейзенберга. В математическую основу этого метода мы
вдаваться не будем. Пусть математика остается математикой. Мы посмотрим, что
означает этот принцип в своей методологической основе, («принцип неточности», если
мы еще не забыли), как способ познания. Уже само по себе интересно, когда в точной
науке неточность возводится в принцип. Так посмотрим, на каких хотя бы теоретических
основаниях.
А основания эти следующие. Для определения какого-либо будущего положения
частицы в пространстве нам необходимо знать ее нынешнее положение, ее скорость и
направление движения. Чем точнее мы определим при этом положение частицы в
пространстве, тем более мы должны пренебречь ее скоростью. Наиболее точно
положение в пространстве определяется, если тело находится в состоянии покоя. Вот оно
именно здесь, никуда не уходит, и мы очень точно можем определить его координаты.
Если тело начинает двигаться, то нам с координатами уже труднее – местоположение не
бывает уже никогда точным, поскольку